Кое-что о сфрагистике
С самых древних времен простой оттиск на бумаге, а еще раньше на папирусе, глиняной табличке или пергаменте, мог решить судьбу человека. Изучая древние печати, можно получить немало ценных сведений о той эпохе, когда они использовались.
Существует целая историческая дисциплина, главными объектами исследования которой являются печати и их оттиски на различных материалах. Называется она – сфрагистика. Есть немало коллекционеров, занимающихся собиранием печатей и старинных оттисков с них. Этот вид коллекционирования тоже называется сфрагистикой.
До революции личными печатями в России обладали многие люди, особенно те, кто занимался торговлей и предпринимательством. Различных персональных печатей было великое множество.
У меня старых печатей нет, а вот несколько оттисков с них есть. Они сохранились на нотах моего отца, который был профессиональным музыкантом. Когда-то у него была обширная нотная библиотека, причем часть изданий была отпечатана еще до революции и куплена моим дедушкой. На покупках он ставил свою личную печать. Он был торговцем средней руки, и печать ему нужна была при оформлении сделок. Причем сохранились оттиски с двух печатей: одни были сделаны более старой из них, а другие, пришедшей ей на смену более новой. На старой печати в подковообразной виньетке из цветочного орнамента помещалась лира, под которой шел текст в две строки: А.Х.РУБИНЪ, г.Красноярскъ. На более новой был изображен ангел с крылышками, который несет подвешенную через плечо табличку с текстом в три строки: Аронъ Михайловичъ Рубинъ.
Еще очень давно я заметил нестыковку, если можно так выразиться, в инициалах дедушки на этих двух печатях и успел спросить о ее причинах своего отца. На самом деле отчество у дедушки было Хаимович, а не Михайлович, но он заменил его на печати, считая, что это облегчит ему ведение торговых дел.
Тут мне вспомнилась история, которую я слышал из уст известного писателя Аркадия Арканова, когда присутствовал на встрече с ним читателей в Центральной бруклинской библиотеке. Арканов рассказал, как однажды давным-давно в редакцию со своим юмористическим рассказом пришли два молодых, начинающих писателя – Офштейн и Штейнбук. Прочитав рассказ, редактор долго смеялся, а потом сказал, что Офштейн и Штейнбук это слишком. - Такое даже при царе не разрешалось! - воскликнул он, - но если вы возьмете псевдонимы, мы это опубликуем. Так появились писатели Григорий Горин (Офштейн) и Аркадий Арканов (Штейнбук).
Точно таким же образом, только гораздо раньше, мой дед Арон Хаймович превратился в Арона Михайловича, а мой отец из Леви-Ицхока в Леонида. Мне же не пришлось ничего менять. Родители почему-то дали мне типично славянское имя Борис, которое было довольно популярным в еврейских семьях того времени.
Вот так разглядывая оттиски со старых печатей, можно узнать кое-что из истории своей семьи, да и из жизни других людей.
У моего отца тоже была своя печать, на которой в овале с отсеченными краями было написано: Ноты Л.А.Рубина. Когда эта печать впервые попала мне в руки, я еще не умел читать. Папа был на фронте, а печать я нашел в ящике письменного стола и толком не знал, что это такое. Мне понравилась эта штучка с деревянной ручкой, и я вынес ее во двор поиграть. А потом у своего дружка выменял на нее значок с портретом Ленина, который мне очень понравился. Что стало с печатью потом, я не знаю, но папа после возвращения с фронта долго ее искал, пока я сам не сознался в своем «преступлении», поняв что он ищет.
На одной из изданных до революции нотных тетрадей, сохранившихся у меня от отца, стоит овальная фиолетовая печать «Музыкальный магазинъ «Эхо» Марцинковскаго в Барнаулъ».
Я решил узнать, кто же был этот Марцинковский. Оказалось, что Антоний Марцинковский (1875-1938) был одним из создателей музыкального общества на Алтае, общественным деятелем, первым директором музыкальной школы Барнаула, органистом и предпринимателем. Он родился в польской семье на Волыни, в 1890 году закончил школу органистов и последующие 10 лет работал органистом в костелах. В 1907 году он переехал в Барнаул, где и открыл первый в городе музыкальный магазин «Эхо», попутно давая частные уроки музыки. После революции Марцинковсктй принимал самое активное участие в общественной жизни города, организуя музыкальные концерты. В 1937 году ему чуть было не присвоили звание Почетный гражданин Барнаула. Однако, не успели. Он был объявлен польским шпионом и расстерлян. В 60-х годах Антоний Марцинковский был полностью реабилитирован.
Вот так простая печать на нотной книжке побудила меня узнать о трагической судьбе незнакомого мне человека.
Я думаю, каждый, покопавшись в семейном архиве, может отыскать там какую-нибудь печать, которая подтолкнет к поискам новой информации об истории своей семьи или же о каким-то образом связанным с ней людях.
Март 24, 2009 @ 18:13
Спасибо большое за очередной рассказ — я их читаю утром по дороге на работу, и поэтому не всегда потом доходят руки оставить комментарий.
Как жалко, что печать вашего папы не сохранилась! Я очень впечатлилась оттисками печатей вашего дедушки — и тем, что сохранились, и тем, что в имени еще использовался твёрдый знак, и тем, что они являются живыми свидетелями перемены отчества.
Насчёт того что каждый может покопавшись в семейном архиве найти какую-нибудь печать я, если честно, сомнваюсь. Мои бабушки-дедушки про печати никогда ничего не рассказывали, а родители тем более. А жаль.
Март 30, 2009 @ 14:42
Спасибо за комментарий. Мне всегда интересно узнавать твое мнение. А что касается печатей, то, думаю, они были далеко не у всех. Даже печать у папы, по моему мнению, появилась потому, что он видел такую у своего отца, моего дедушки. Это как-то зависит от семейной традиции. Правда, традиции иногда прерываются и зачастую по причинам, не зависящим от нас.
Оставить комментарий