Хозяин города

Четверг, Сентябрь 29, 2022

Я люблю гулять и при этом стараюсь ходить по разным улицам, заглядывать по пути в разные закоулки. За годы моих прогулок, неизведанных мест в радиусе примерно трёх миль от дома практически не осталось. То же самое и в Marine Park и районе вокруг него, куда я часто приезжаю на машине, а потом хожу по окрестным улицам.

Вот и совсем недавно забрёл я в этот парк. Вокруг было необыкновенно красиво: голубое небо с белыми, пушистыми облаками и много зелени, хоть и подернутой местами желтизной или краснинкой: листва деревьев и кустов, заросли трав и среди них золотистые кисти золотарника, как солнечный привет наступившей осени. Я медленно шагал по дорожке и невольно пришла мне в голову старая, банальная мысль: «А жизнь-то прекрасна!»

Marine Park
И только я об этом подумал, как мне вспомнилась моя прогулка по этим же местам, но только в мае.

Некоторые дорожки там посыпаны мелким гравием, и он хрустел у меня под ногами почти так же, как свежевыпавший снег в родной мне Сибири. Но помимо этого хруста всю дорогу меня сопровождали птичьи посвисты, короткие трели, заливистые рулады, мелодичные песенки, тихий щебет и громкое чириканье.

В воздухе метались стремительные стрекозы, над цветами летали бабочки белянки, желтушки и толстоголовки, а по листьям обширных зарослей ваточника ползали красные молочайные жуки с черными точками на надкрыльях и длинными черными усами.

Молочайный жук
По мелководью не спеша разгуливала большая белая цапля, вглядываясь себе под ноги. Вглядывалась не зря: на моих глазах проглотила лягушку.

Цапля не ветке
Прохожих не было совсем. Только у самого входа в парк после мостика сидела пожилая пара на скамеечке и в стороне от дорожки на пандусе над солончаком двое что-то снимали с помощью фотоаппарата на треноге.

В тот день стоял полный штиль, ни один листок не шевелился, все замерло в полусонной тишине. И тут я увидел нечто удивительное: на молоденьком клене высотой около метра на нижней веточке непрерывно трепыхался и дрожал один листик, все же остальные замерли в неподвижности. Видимо, где-то совсем рядом в воздухе зародился ветерок. Может быть он хотел пролететь над верхушками деревьев, заставить их кланяться себе и шуметь листвой, но силёнок хватало только на этот один-единственный листок. Что ж каждый делает то, что может, хотя думает сдвинуть горы. Вот и пробует. Так и надо, ибо даже путь в тысячу ли начинается с первого шага, как сказал когда-то древнекитайский философ Лао-Цзы. Мой же новорождённый ветерок вскоре утих обессиленный, а листок остался на своей веточке до той поры, когда придёт ему время увять. И сдует его с ветки уже совсем другой ветер.

А на городских улицах у меня давно уже появились любимые местечки, уголки, деревья и даже кусты.

Вот я иду по не раз хоженой улице и заранее знаю, что за следующим поворотом увижу своего старого знакомца. Это может быть простой уличный куст, но который мне когда-то понравился. Со временем мы с ним подружились, и теперь я знаю о нем практически всё. Мой зовут женским именем жимолость. Все лето до поздней осени она обильно цветёт замечательными, душистыми белыми цветочками.
Я в неё влюблён, и мы давно уже стали близкими друзьями. Она меня ждёт и всегда мне рада, начиная благоухать особенно сильно при моем появлении, хотя никто об этом не подозревает, а мы с жимолостью свой секрет никому и не выбалтываем. Тем более, что я позволяю любоваться ею каждому прохожему, который этого пожелает. Мне не жалко, даже наоборот приятно, если кто-то ещё оценит её красоту и задержит на ней свой взгляд.

 Жимолость
Однако, однажды я чуть было не изменил своей избраннице. Прогуливаясь как-то с другом, оказался я около своей жимолости, которая с самого начала лета постоянно была окутана тонким ароматом своих белых, прелестных цветочков. Я предложил другу их понюхать. Он нюхал-нюхал, а потом сказал, что никакого запаха не уловил. Здесь я должен заметить, что всегда обладал острым обонянием, которое и по достижению мною весьма солидного возраста служит мне безотказно. А вот со слухом у меня проблемки: я стал туговат на ухо. У друга моего с этим все в порядке. И тут я сделал ему отличное предложение. “Меняю свой нюх на твой, Фима, слух”. Фима подумал и отказался. Сделка не состоялась, и мы остались при своих.

Поэтому и по сей день я могу наслаждаться ароматом моей жимолости и отлично слышу, что она мне тихо нашептывает, когда её листьями играет ветер. Но это навсегда останется между нами, ибо эту тайну я не раскрою никому.

А мое любимое дерево растет в Calvert Vaux Park. Это тополь. Там много великолепных тополей, но этот особенно впечатляющ. Он состоит из трех мощных стволов, растущих из одного основания. Един в трёх лицах. Глядя на него, я всегда вспоминаю тополя около дома своего детства, которые все облазил, кроме одного. Он был настолько толстый, что я не мог обхватить его руками. А на высоте примерно в два с половиной-три метра он делился на три могучие ветви. Весной на нем распускались красные сережки.

Тополь
Помимо этого, я давно приватизировал парочку частных домов из-за их нестандартной архитектуры, красоты и ухоженности участков перед ними. Обитатели этих домов и не догадываются, что я их собственность приватизировал и присматриваю за ней. Если какой-то куст слишком разросся и не обрезан, я мысленно напоминаю об этом его обитателям. И глядишь, когда через недельку-другую я вновь прохожу мимо этого дома, куст аккуратно подстрижен. Значит мои замечания учтены, к нему был вызван «парикмахер» и теперь всё в полном порядке.

Вот так и хожу хозяином по городу.

1

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Жизнь продолжается!

Пятница, Сентябрь 16, 2022

После долгого перерыва, вызванного ковидными ограничениями в середине сентября в King’s Bay Library открылась, коллективная выставка работ участников Еврейской Гильдии художников и мастеров прикладного искусства. Выставке было дано название “Жизнь продолжается”, которое прекрасно отражает её содержание: яркое, многоцветное, жизнерадостное и жизнеутверждающее. Арт-куратор выставки Зинаида Келебеева вместе с Ниной Цыпиной и Леонидом Гринбергом сделали всё для того, чтобы уровень экспозиции остался на прежнем высоком уровне, как это было во все предыдущие годы.

Выставочный зал библиотеки был полон, люди были рады вновь встретиться лицом к лицу со своими коллегами-художниками и поклонниками, друзьями и просто любителями искусства.

Встречу открыла Координатор выставочной деятельности Гильдии Нина Цыпина, которая впервые провела всю подготовительную работу без своего постоянного соавтора Матвея Соловьева. Она поздравила всех присутствующих с возобновлением выставочной деятельности. Затем была дана возможность всем желающим рассказать о своих работах, о влиянии пандемии на жизнь и творчество, поделиться мнением о выставке.

Выступающих было много, выговориться хотели практически все, радуясь возможности прямого общения. Слушая те добрые и теплые слова, которые произносились ораторами в адрес своих коллег-художников, я чувствовал, как соскучился по всем этим творческим людям и как рад видеть из снова. И понял, что при всей своей любви к посещению художественных музеев, приходить на выставки гильдийцев я люблю еще больше, так как знаю в лицо создателей экспонируемых произведений, могу с ними поговорить не только об искусстве, но и о жизни тоже.

Прекрасные живописные работы представила профессиональный художник Зинаида Келебеева. Особенно мне запомнились три: “Снегири”, «Березовый лес» и “Прилив”. Третью она писала на пленэре, так как её поразила скала над водой в виде профиля черной девушки.

Зинаида Келебеева около своих картин
Как всегда блеснул своим мастерством замечательный художник-витражист Леонид Гринберг. Обычно его витражи фигуративны, но в этот раз он принес абстракную композицию, где проявился его блестящий талант владения формой, цветом и светом.

Очень интересную работу род названием “Ноктюрн”, выполненную в технике цифровой живописи, показал архитектор и художник Виктор Поляк.

 Виктор Поляк и его "Ноктюрн"
Рассказать даже очень кратко, как я сделал это сейчас, обо всех работах нет никакой возможности, так как вниманию посетителей выставки представлено более шестидесяти живописных полотен, художественных фотографий и произведений прикладного искусства двадцати пяти авторов. Так что только одно их простое перечисление займет очень много времени и места. Лучше зайти на выставку и увидеть всё собственными глазами.

Более подробно мне хочется остановиться на двух новых именах, появившихся в Гильдии. Это Ганна Валовик-Стайловская и Тамара Шаишмелашвили.

С Ганной, которая показала на выставке чудесную лирическую картину “Рассвет”, мы проговорили довольно долго. Она начала рисовать в 75 лет. Сейчас ей 84. Её детство и юность прошли в поселке Дачное на Донецчине, где располагался совхоз. В 10 лет Ганна осталась сиротой, отца совершенно не помнит, так как он погиб наа фронте в 1943 году, а мать заболела и умерла в 1947. Воспитывалась у своей тети - одинокой женщины, где приходилось тяжело работать физически. Они вдвоём наделали столько саманных кирпичей, что из них потом им сложили хату. Все остальное - дранкование стен, оштукатуривание, побелку сделали сами. Школа находилась в восьми километрах от их дома, и Ганна каждый учебный день ходила туда и обратно пешком. Никаких кружков, там не было, но как выразилась Ганна она все время чувствовала, “что в руках что-то есть”. Они сами сделали ткацкий станок, на котором она выткала три больших ковра. Потом, выучившись, работала бухгалтером, заведующей в сельском магазине.

Ганна Валовик-Стайловская около своей картины "Рассвет"
В Америку приехала в 2000 году к дочери помогать няньчить внуков. Когда внуки подросли, появилось свободное время, и она начала рисовать. Должен сказать, что у неё это очень хорошо получается.

Тамара Шаишмелашвили представила на выставку объемную, трехмерную картину “Гранаты”. Эти южные плоды, созданные Тамарой из кожи и помещённые на чёрную подложку, привлекли всеобщее внимание своей красотой, мастерством и оригинальностью исполнения. Из растреснутых плодов выглядывают темно-красные зёрна, сделанные из кристаллов минерала, одноименного с самими плодами, на красные ягодки на веточке рябины пошли шарики из обожженной глины, а на белый пух в кустике хлопка - фарфор. Прекрасное произведение искусства.

  "Гранаты" Тамары Шаишмелашвили
Закончить этот очерк я хочу рассказав о тканой картине под названием «Праздник виноделия» корифея Гильдии Леонида Алавердова. Всем известны модульные картины, состоящие из двух или трёх частей. Это диптихи и триптихи. Все остальные произведения подобного рода имеют общее название полиптих. Полиптихи, подобно всем другим модульным картинам, являются одним изображением, разделённым на сегменты.
Так вот Леонид показывает на выставке такой полиптих, состоящий из девяти частей. Хотя, вероятнее всего, это замечательное произведение можно было бы назвать девятичастной картиной. Потому что практически каждая из частей, за исключение двух, является самостоятельным произведением, которые, однако, объединены одной общей идеей. А две части, составляющие исключение, - это обычный диптих, целиком вписывающийся в тему картины, раскрывающей с разных сторон праздник виноделия, а на мой взгляд обобщённый праздник урожая. На Кавказе, откуда родом Леонид, этот праздник отмечают так, как показывает нам этот замечательный мастер художественного ткачества. В других местах это событие отмечают несколько по-иному, в соответствии с местными традициями, но всегда это радость, веселие, вкусная еда, музыка и танцы. Глядя на эту картину, воспевающую радость мирного труда и счастье воспользоваться его плодами, невольно осознаёшь пропасть между тем, что изображено на картине и реалиями и ужасами, происходящими сегодня на территориях стран нашего бывшего исхода. Россия ведёт бессмысленную и жестокую войну в Украине, убивают друг друга азербайджанцы и армяне из-за Нагорного Карабаха, не спокойно на границе Киргизстана и Таджикистана, периодически там возникают перестрелки, гибнут люди. Когда на днях по телевидению показывали сюжет о вновь обострившемся конфликте между этими двумя государствами, я узнал те места. Именно там я бывал много раз с обеих сторон, и у меня защемило сердце.
Возвращаясь к произведению Леонида Алавердова, хочу сказать, что расцениваю его как крик души художника, призывающего людей жить в мире с самими собой и давать жить другим.

Тканая картина Леонида Алавердова
Завершая свой рассказ об увиденном на выставке, не могу не отметить возникшее у меня под её влиянием твёрдое убеждение, что несмотря на все пандемии и войны нас ждёт светлое будущее. Жизнь-то продолжается!

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Сладкие букеты, чудные корешки и уточки

Суббота, Сентябрь 10, 2022

Недавно В Гостиной Одесского землячества Нью-Йорка прошла замечательная встреча. Открыл ее президент землячества Игорь Казацкер.

Главной выступающей была писатель, журналист и драматург Анна Немеровская, которая представила собравшимся свою новую книгу «Размышления о вкусной и здоровой пище и некоторые рецепты». Она рассказала о том, как приготовить не просто вкусную, но и здоровую еду. А ещё поведала много интересного об истории возникновения новых блюд, обменами между Старым и Новым светом дарами природы, обогатившими кухни народов обеих сторон.

Затем выступили некоторые представители Гильдии художников и мастеров прикладного искусства. Первой получила слово мастер прикладных искусств, художник, создавшая множество фотокартин, коллажей, инсталляций, и поэт - автор трех сборников стихов, Регина Авербух. С моей точки зрения её коньком как художника является создание замечательных миниатюр из найденных ею в самых разных местах камней. И что удивительно: она способна увидеть в обкатанном временем бесформенном кусочке скальной породы скрытый образ, который она потом мастерски выявляет. Вот и в этот раз она показала несколько новых своих произведений. А я, глядя на ее каменные миниатюры, вспомнил ответ одного из величайших мастеров эпохи Возрождения Микеланджело Буонаротти на вопрос о том, как он делает свои скульптуры.
«Я беру камень и отсекаю все лишнее», - сказал он.

Регина поступает прямо противоположным образом. Она к выбранным ею камням добавляет кое-какие недостающие детали и получаются миниатюры, которые иначе как произведениями искусства назвать нельзя.

Регина Авербух со своей миниатюрой
Рассказывая о своей работе, она использовала термин искусство-терапия. И это очень верно. Большинство членов Гильдии художников и мастеров прикладного искусства являются людьми солидного возраста и для них любой вид художественного творчества служит способом социализации, дарит чувство причастности к общему делу, даёт возможность общения и уверенность в собственной общественной значимости. Это сохраняет интерес к жизни, порождает стимул к поиску нового и интересного, что само по себе замечательно.

В унисон с миниатюрами Регины Авербух звучат произведения Якова Клейнермана, который тоже создаёт свои замечательные творения из природных материалов. Но у него это не обломки горных пород, а остатки некогда живых растений: корни и корешки, сухие ветки и замысловатые сучки, а ещё корчаги и многое другое. У него острый глаз, и он тоже видит будущую скульптуру в казалось бы бесформенном и бессмысленном переплетении веток, корней и наростов. Под его руками они превращаются в канделябры, вазы и романтические скульптуры. Материалы для своих произведений он находит повсюду - в лесу, в парках, в пустынях и по берегам речек и прудов. Он рассказал, как ещё во времена кампании борьбы с пьянством и алкоголизмом в СССР набрал множество корней винограда, когда советские чиновники в безумном раже начали вырубать и выкорчевывать виноградники.

Яков Клейнерман с женой около своих произведений
Ещё до начала официального открытия встречи я подошёл к столу, уставленному букетами из искусственных цветов, оригинальными шкатулками в виде пирожных и других привлекательных вещиц, за которым сидела их создательница. А рядом стояла табличка, на которой значилось, что Светлана Гутнер является мастером прикладных искусств в жанре “Sweet Design”, изготовителем художественных имитаций букетов цветов из кондитерских изделий, а также тематических композиций из шоколадных конфет, печенья и мармелада. Изюминка её цветочных букетов и других изделий заключается в том, что в каждый цветок, в каждую шкатулку, в любую оригинальную вещицу она вставляет или прячет конфету. Мне понравилась сама идея подсластить свои произведения, впрочем, как и они сами. Я сказал ей об этом. Мы разговорились. Она высказала мысль о том, что дарить букеты из живых цветов является замечательной традицией, но через несколько дней этот подарок придётся выбросить. Её же букеты после того, как из них будут извлечены и съедены все конфеты, может ещё долгое время украшать интерьер любой комнаты. С этим трудно не согласиться, особенно если увидеть воочию произведения Светланы.

Светлана Гутнер со сладкими букетами
Ей тоже была предоставлена возможность рассказать о своих красивых и сладких работах.

Достаточно интересным, хоть и кратким, было выступление Татьяны Козловой, приехавшей в Америку три месяца назад из воюющей Одессы. Татьяна мастерски создаёт забавных кукольных персонажей и другие миниатюрные вещицы ручной вязки, а также плетёные декоративные корзины. Её вязаные мишки, уточки, котята и другие сказочные персонажи невероятно милы и симпатичны. От них трудно оторвать взгляд.

Куклы Татьяны Козловой
Вообще хочется подчеркнуть, что встреча проходила в дружеской, непринуждённой, я бы даже сказал, семейной обстановке, когда если по ходу разговора вдруг упоминалось какое-то событие, то каждый желающий мог поделиться своими воспоминаниями по этому поводу.

Вот так известный одесский журналист и КВНщик Сергей Осташко, приехавший из Одессы к сыну, рассказал интересную историю о том, как КВНщики из Баку «победили» команду КВН Одессы. При этом он сам был очевидцем той схватки и событий вокруг неё.

В заключение остаётся лишь сказать, что и гости, и действующие лица этого замечательного мероприятия, организованного Одесским землячеством Нью-Йорка, получили истинное удовольствие.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Аллигаторы вблизи

Воскресенье, Август 28, 2022

За прошедшие годы мы посетили больше двух десятков Национальных парков Америки в самых разных её частях. Месяц назад настала очередь Национального парка Эверглейдс во Флориде.

Однако прежде чем рассказывать об этом парке, я хотел бы упомянуть об одном из островов во Флорида-Кис, на котором мы заехали в Robbie’s Marina, соблазнившись рекламным плакатом, приглашавшем вблизи посмотреть на пеликанов и тарпонов.

Речь идет об острове Islamorada. Когда я первый раз прочёл из окна машины его название на промелькнувшей придорожной табличке, то поставил ударение на первое «a» и тут же подумал, что оно звучит странновато для здешних мест. Ибо причём здесь ислам? А потом сообразил, что это соединение двух испанских слов: Isla и Morada. Первое означает остров, а второе жилище.

Аттракцион на острове заключался в кормлении пеликанов и тарпонов. Тех и других там было полно. Кстати, тарпоны - это огромные рыбины длиной в два - два с половиной метра и весом в полтора центнера.
Купили два ведерка с рыбой. Тарпоны выскакивали из воды и хватали удерживаемую за хвостик рыбку, протянутую с мостков. Так вот моим сыну и невестке они покарябали пальцы до крови. Быть осторожными нас никто не предупредил. Пеликаны были более деликатны. Но внуки получили большое удовольствие.
Пеликаны и тарпоны

А теперь можно отправиться в Эверглейдс. Запарковались около Ernest F.Coe Visitor Center под высокими деревьями, с которых свисали длинные, спутанные, серо-зелёные, с серебристым отливом, космы испанского мха, похожие на седые бороды неведомых великанов. Внучке захотелось их расчесать, но под рукой не было подходящей расчески, да и это заняло бы слишком много времени.

 Испанский мох на дереве
А с другой стороны парковочной площадки на сыроватой зелёной поляне не спеша разгуливал на высоких, оранжево-красных ногах белый ибис с длиннющим, такого же цвета, как и ноги, изогнутым книзу клювом, которым он что-то вытягивал из земли.

Белый ибис
Зашли в Центр для посетителей, нам показали на карте, куда надо поехать, чтобы, если повезёт, увидеть аллигаторов и ламантинов, поставали печати в свои туристические паспорта и поехали в указанное место.
По пути остановились около Flamingo Visitor Center, но он оказался закрытым. Походили вокруг, но смотреть там особенно было нечего. Единственно интересным оказался там работник парка одетый в плотный комбинезон с капюшоном, а также в очках и маске. Он был упакован во время жарищи так, что не осталось ни одной не прикрытой щелки на теле. Прямо-таки противочумный костюм. В тот момент, когда я его увидел, он отчаливал от берега на моторной лодке, направляясь в залив. По этой причине у меня совершенно не было времени, чтобы спросить его, куда и зачем он направляется. Так и осталось это тайной. Было абсолютно непонятно, чем столь опасным он там собрался заниматься.

Работник парка, упакованный в странный костюм
Проехав еще немного, мы оказались в точке, где начинались проложенные над заросшим кувшинками болотом мостки, с которых, как нам быль сказано, можно было увидеть вожделенных аллигаторов и ламантинов. Проделав под палящим солнцем довольно длинный путь, мы никого, кроме туристов и ярко окрашенных в оранжевые и желтые тона, больших, непугливых, полусонных кузнечиков, которых американцы называют lubber grasshopper, то есть увалень, растяпа, не увидели. Растяпы лениво передвигались по поручням мостков, не боясь, что их съедят. Вероятно, они обладали столь отвратительным вкусом, о чем, кстати, могла свидетельствовать их кричащая раскраска, что ни одна птица ими не интересовалась. А может они просто перегрелись на солнце и находились в состоянии близком к солнечному удару.

Нам тоже было очень жарко, мы повернули назад и тут совершенно случайно углядели среди мангровых зарослей часть туловища и голову аллигатора. Он уткнулся рылом в кусты и лежал там совершенно неподвижно. От почерневшей от времени большой коряги его отличало только наличие рубчатого рисунка на спине в виде не совсем правильных квадратов. Ни толком рассмотреть, ни сфотографировать его было невозможно.

Кузнечик-растяпа
Можно сказать не солоно хлебавши, мы двинулись в обратный путь, и тут мой сын вспомнил, что по дороге сюда он видел указатель на ферму аллигаторов. Вот туда мы и свернули и там, наконец-то, получили настоящее удовольствие, наглядевшись на аллигаторов и даже подержав молодого крокодильчика в руках.

Болото, зарослее кувшинками
Мы попали туда к концу шоу, но главное увидеть успели. Действо разворачивалось в огороженном высоким деревянным частоколом загоне, одна из сторон которого была заменена стенкой из толстого оргстекла. Внутри находился небольшой, мелководный бассейн, окружённый песчаным пляжем. Там в тени большого дерева мирно дремал здоровенный аллигатор. Войдя в загон, хозяин фермы довольно бесцеремонно вытащил его за хвост на край песчаной арены и уселся на него верхом. После этого, потянув за верхнюю челюсть, открыл пасть аллигатора и показал всем его многочисленные зубищи, а затем сообщил, что объём мозга их обладателя равен примерно размеру последней фаланги большого пальца на руке взрослого человека, а посему эти создания матушки природы совершенно не поддаются дрессировке.

В скобках замечу, что уже после представления заглянув в Интернет, узнал абсолютную массу головного мозга аллигатора. Она равна восьми граммам, хотя сам обладатель этих мозгов может весить далеко за сотню килограммов.

После сделанного объявления, наш шоумен вытащил из большой пластиковой бочки двух молодых, длиною примерно в метр, аллигаторов со связанными челюстями, и передал их зрителям, среди которых начался настоящий ажиотаж. Но не сразу. Первый мальчишка очень боялся взять одного из них в руки, но, переборов свой страх, все же решился и смотрел по сторонам героем. После этого все осмелели, и к страшноватым младенцам выстроилась очередь из детей и взрослых на фотографирование. Хозяин шоу никого не торопил и возможность запечатлеть себя с крокодильчиком на руках получили все желающие. Мы тоже. Главные же участники ажиотажа оставались при этом совершенно безучастными к происходящему и не пытались вырваться. Может хозяин выдержал их перед своим шоу в ледяной воде, и они впали в некое подобие спячки. Свидетельствую: на ощупь они были холодненькие, хотя день был очень жарким.

С юным аллигатором в руках
На этом проедставление не закончилось. Заключительным аккордом стал сеанс кормления взрослых аллигаторов, которые мирно дремали в воде залива, куда мы все переместились. Берег был огорожен металлической сеткой. Работник фермы появился с наружной стороны ограды с большим пластмассовым ведром, закрытым крышкой. И тут же в воде началось шевеление. То ли время пришло, то ли аллигаторы что-то учуяли, но целой “толпой”, они очень не спеша начали выбираться на берег и подползли к самой загородке. Мужчина открыл ведро и за хвост достал оттуда дохлую белую крысу. Самый большой крокодилище оказался к ней ближе всех и широко раскрыл свою безразмерную пасть, в которой крыса и исчезла. Когда крысы кончились, к аллегаторам полетели куски куриных тушек. Шевеление в “толпе” усилилось. Досталось не всем, когда ведро опустело. Кто успел, тот и съел.

 Кормление аллигаторов
Народ стал расходиться. Теперь и мы со спокойной душой могли отправиться в свой отель.

На следующий день мы еще съездили в Biscayne National Park, который славится своими мангровыми зарослями. Писать про них я не стану, хочу лишь упомянуть о выставке, расположеной в туристическом Центре парка. Помимо муляжей морских обитателей там экспонировались довольно красивые, яркие и привлекательные художественные работы, выполненные из обрывков разноцветных сетей, выловленных в океане. Это было очень оригинально и неожиданно, по крайней мере для меня.

 Рама для зеркала из обрывков сетей
К сожалению, я уверен, что их авторы вряд ли в ближайшее время начнут испытывать недостаток материала для своих произведений, так как люди оставили в мировом океане столько веревок и прочего мусора, что его хватит на долгие-долгие годы. И это печально.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

В гостях у шестипалых котов

Среда, Август 17, 2022

В один из дней, когда дети и внуки отправились в тур на водных мотоциклах вокруг острова, на котором расположен город Ки-Уэст, у меня появилось время, чтобы сходить в Дом-музей Хемингуэя.

Собрался и отправился в путь, надев свою защитную от ультрафиолета рубашку, дабы не сгореть по дороге. Предстояло пройти чуть больше мили. Ориентировался я легко, но ошибкой было напялить на себя рубашку из плотной ткани. Лучше было использовать солнцезащитный спрей и надеть тонкую футболку. В рубашке я взмок.

Нашёл музей быстро, он находится напротив маяка, по верху которого ходили люди. Пройти мимо было трудно, потому что территория усадьбы писателя огорожена единственным в своём роде кирпичным забором.

Жил Эрнест Хемингуэй в достаточно большом, с верандой по периметру, двухэтажном доме, построенном на просторном участке, похожем на уголок ботанического сада. Дорожки пролегали меж высоких пальм, цветущих деревьев и кустов.

В самом доме было немало фотографий, запечатлевших Хэмингуэя с известными и знаменитыми людьми, его жёнами, но особенно много было тех, где он заснят рядом с огромным копьерылым голубым марлином. Похоже, он очень гордился этой своей добычей.

С марлином
Вероятно опыт, приобретённый тогда, помог ему столь детально и реалистично описать борьбу старого рыбака Сантьяго с огромным марлином в повести «Старик и море», опубликованной в 1952 году. Это произведение вызвало огромный читательсий интерес, высоко подняв писательскую репутацию Хэмингуэя, и сделало его всемирно известным. Через год после публикации этой повести он получил Пулитцеровскую премию, а в 1954 году Хэмингуэй стал лауреатом Нобелевской премии по литературе.

Ещё планируя поездку в Ки-Уэст, я намеревался посетить Дом-музей писателя, так как давным-давно во время своего первого визита в этот город с туристической группой был около него, но не имел возможности туда зайти из-за отсутствия времени.

Так вот ещё дома я перечитал повесть «Старик и море». Сражаясь с огромной рыбиной, старый Сантьяго много рассуждает о жизни. Это были мысли человека много пережившего и много повидавшего, но одна из них меня сильно задела, вызвав мое горячее несогласие.

Вот цитата: «… он (старик) любил поразмыслить обо всем, что его окружало, и так как ему нечего было читать и у него не было радио, он много думал, в том числе и о грехе. “Ты убил рыбу не только для того, чтобы продать ее другим и поддержать свою жизнь, - думал он. - Ты убил ее из гордости и потому, что ты - рыбак. Ты любил эту рыбу, пока она жила, и сейчас любишь. Если кого-нибудь любишь, его не грешно убить».

Вот с этим последним утверждением я не мог согласиться. Как можно убить того, кого любишь? Случается, что люди убивают из ревности, мол, если не мне, то и никому, но разве этим можно оправдать убийство?

Однако, справедливости ради, надо сказать, что старый Сантьяго тут же подумал: «А может быть, наоборот, еще более грешно?» И всё же для него этот вопрос остался нерешенным.

Но вернёмся в музей. Хемингуэй был большим любителем приключений, охотником и заядлым рыбаком. Фотографии с рыбалки и африканского сафари перемежались с рекламными плакатами фильмов, снятых по его произведениям. Сохранились и его личные вещи: пара диванов, несколько портативных печатных машинок (одна от компании Underwood), двуспальная кровать, два шкафа, в одном из которых хранились книги из его библиотеки.

Спальня

Экспонировались также кое-какие кухонные принадлежности, деревянные скульптуры, привезённые из Африки, и картины. Ничего особенного - хороший дом преуспевающего, с разносторонними интересами человека, без лишней роскоши, но достаточно уютный и удобный.

Кухня

Единственное, что удивляло - это множество спящих перекормленных жирных котов, которые возлежали в самых неожиданных местах. Они явно давно привыкли к ежедневному нашествию бродячих людей и никак на них не реагировали. Многие посетительницы не могли равнодушно мимо них пройти, гладили их и тормошили, однако коты оставались к ласкам совершенно безразличными, и вообще не подавали никаких признаков жизни. Я в шутку сказал одной такой женщине, что кот, которого она гладит, похоже, мёртвый. Однако в этот момент он нервно дернул хвостом, выразив таким образом своё неудовольствие тем, что ему мешали спать.

Такое обилие этих домашних питомцев объясняется довольно просто - Хэмингуэй был редкостным кошатником. В этом доме при жизни хозяина их было много и им было позволено практически все: они спали вместе с ним и на нем, гуляли где хотели, включая его рабочий стол, и иногда даже ели из его посуды. Многие из них отличались одной особенностью - были шестипалыми. В норме у кошек по пять пальцев на передних лапах и по четыре на задних. Гид рассказала, что первого шестипалого котёнка писателю подарил его друг капитан Стенли Декстер. Котёнок вырос и оказался очень любвеобильным, передав свою особенность многочисленному потомству. Сейчас в доме-музее проживает более сорока кошек, находящихся на содержании у города в знак уважения к этой невинной слабости знаменитого писателя.

Прогуливаясь по комнатам во владениях Хэмингуэя, в каждой из которых в самых неожиданных местах дрыхали коты, я ничего особенного в их лапах не заметил. Может потому, что они лежали в позах, неудобных для рассматривания их конечностей, а может потому, что не выставляли свои уникальные лапы напоказ, подгибая их под себя. В общем, сколько там обитает шестипалых котов я сказать не могу, так как пальцы на лапах у них не пересчитывал. Но заснял несколько наиболее выразительных экземпляров.

Шестипалый кот

Вернувшись из музея в отель и просматривая сделанные там фотографии, я обнаружил, что у одного запечатленного мною в музее кота, на задних лапах точно видно пять пальцев, хотя в норме, как я упоминал выше, у кошек на задних лапах их должно быть всего четыре.

Между тем, говоря о полидактилии у кошек, почему-то всегда пишут о лишних пальцах на передних лапах. У моего кота передние лапы выглядят совершенно нормально, но по лишнему пальцу на задних лапах у него есть точно, а если хорошенько присмотреться, то можно увидеть и шестой. Так вот, я вычитал, что полидактилия у некоторых кошек наблюдается и на передних, и на задних лапах, но чрезвычайно редко только на задних. Может я сам того не зная, сфотографировал совершенно уникального кота.

Однако, так или иначе, но к концу визита в музей мне стало совершенно ясно, что именно эти потомки кошек Хэмингуэя, являются единственными законными хозяевами дома, проживающими там круглосуточно и на постоянной основе. Поэтому я считаю, что надоедливые посетители музея лишь с молчаливого согласия его хозяев и благодаря их доброму нраву могут приходить к ним в гости и бродить по их владениям где заблагорассудится. Коты на всю эту толчею и суетню закрывают глаза. Ну, а если уж посетителям надоест их гладить и тормошить, то попутно они имеют возможность познакомиться с некоторыми сторонами частной жизни знаменитого писателя.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Среди диких кур и других чудес

Воскресенье, Август 7, 2022

Каждое утро в Ки-Уэсте мы встречали под громкое петушиное кукареканье. А где-то недалече ему немедленно отвечал не менее голосистый соперник. Причём соревнование кто кого перекукарекает длилось довольно долго.

Это было удивительно. Никогда не думал, что в американском городе где-нибудь на задних дворах частных домов могут держать кур.

Забегая вперед скажу, что очень скоро удалось выяснить уникальную, по-моему, особенность Ки-Уэста: в нем обитают одичавшие куры. И это не шутка. Их можно встретить там повсеместно, включая и центральную улицу. Они бродят с выводками цыплят, и никто их не трогает за исключением кошек. Хотя и те, скорее всего, не обращают на них никакого внимания, потому что все коты, которых я там видел, настолько жирные и ленивые, что вряд ли предпочтут погоню за цыпленком, спокойному лежанию в тенёчке. А может они потому и жирные, что питаются исключительно курятиной.

Я заснял там однажды забавную сценку, когда продававший на одной из улочек свои картины художник, сидел натянув на голову фиолетовую тряпку, спасаясь от прямых солнечных лучей, а у него под ногами копошились петух, курица и четверо цыплят, почти незаметных на фоне желто-коричневых опавших листьев.

Дикие куры
Однако вернёмся к началу утра, когда мы отправились завтракать в буфет при отеле. Там в меню невозможно было выбрать и заказать что-нибудь скромное, например простую глазунью из пары яиц. К ней обязательно прилагались бекон или сосиски, а также жареная картошка и четыре куска хлеба. Все порции там рассчитаны на обжору, а точнее на то, чтобы заполучить с клиента возможно больше денег, и неважно, что половина из принесённого останется в тарелке. Вот таким образом выбрасываются тонны хороших продуктов, но при этом все вокруг кричат, что в мире голодают миллионы людей.

Из буфета мы направились на пляж. Ночью прошёл дождь, дул свежий ветер, и вода стала заметно прохладнее, чем в первый день. Вокруг плавали жесткие, бурые слоевища саргассумов или морского винограда, украшенные маленькими, чуть больше просяного зерна, шариками. Эти бурые водоросли образуют в некоторых местах так называемые “луга океана”, самым большим из которых является Саргассово море в Атлантическом океане. Я никогда не собирался посетить это своеобразное море без берегов, но увидеть своими глазами то, чем же оно заросло, мне очень хотелось. И вот теперь, когда обрывки саргассумов принесло ветрами к нашему острову, мне предоставилась такая возможность. Чудеса!

Саргассум, выброшенный на берег
Водоросли совершенно мне не мешали, наоборот, я с интересом их разглядывал, и в один момент боковым зрением вдруг увидел, как неподалёку от меня в воду упал неизвестно откуда взявшийся большой серый ком. Но он тут же всплыл, через мгновение у него обнаружился длинный клюв с кожаным мешком, в котором исчезла средних размеров рыбка. Посидев на воде с полминуты ком, принявший облик пеликана, взлетел и буквально в нескольких метрах от меня опять камнем обрушился в воду. Далее картина повторилась. Заглотив третью рыбу пеликан улетел в сторону берега, видимо, подкормить птенцов, и вскоре снова вернулся.

Пляж
Не будучи большими любителями загорать, мы никогда не проводили целый день на пляже. Несмотря на изрядную жару, много гуляли по городу, побывали, конечно, около установленного в самой южной точке континентальных США, цементного буя, к которому постоянно выстраивалась длинная очередь туристов, желающих сфотографироваться рядом с ним. Мы тоже задокументировали своё пребывание в этом месте, но этот знак, на самом краю Соединённых Штатов, виден лишь на заднем плане нашего снимка, так как нам не хотелось париться в очереди.

Самый южный пункт
Вместо этого мы отправились в Seabreeze Dolphin & Snorkel Tour на относительно небольшом судне, на котором, однако, свободно разместились около трех десятков желающих посмотреть на дельфинов и “посноркать”.

Сначала шли на малой скорости, но выйдя на простор Мексиканского залива наш корабль резко прибавил обороты. Ветер овевал нас, светло-синее море раскинулось вокруг, по голубому небу плыли белые пушистые облака, а у горизонта проплывали плоские, зелёные и явно необитаемые островки. Было красиво.

Через некоторое время наш рулевой притормозил, наше судно сильно качало, но это было место, где резвились дельфины. Их было довольно много, однако из воды они показывали только спины с высоким плавником.

Покачавшись минут двадцать, мы поплыли дальше. Впереди показались несколько корабликов и катеров, вокруг каждого из которых в воде барахтались десятки любителей понаблюдать за жизнью морских обитателей. Многие пользовались разноцветной поролоновой «лапшой», и от этого картина выглядела очень пёстрой и напоминала хаотичное броуновское движение окрашенных твёрдых частиц под микроскопом. Это было мелководное место над живым коралловым рифом.

 Сноркелинг
Наш кораблик бросил якорь здесь же. Вода вокруг была идеально чистой и прозрачной. Всем раздали ласты, маски с трубками и спасательные жилеты, которые надо было надувать лишь в экстремальных случаях. Я ничего этого не попросил, так как решил просто искупаться.

Спустился по лесенке в воду с поролоновой лапшой и поплыл вдоль судна к его носу. Однако, вместо того, чтобы двигаться вперёд, я быстро приближался к корме, попав в прибортовое течение. Пришлось приложить немало усилий, чтобы отплыть в сторону, а затем вернуться к спусковой лесенке, за которую я и уцепился. Держась за неё, я ещё немного побыл в воде, а с другой стороны в неё судорожно вцепилась тощая чёрная девица ростом за шесть футов, но в маске с трубкой. Чуток помокнув, мы по очереди поднялись на палубу и при этом у бедной девушки отклеилась одна ресница и висела попрёк глаза. Все остальные, включая моих малолетних внуков, расплылись кто куда. Потом они рассказали, что видели много разных рыбок, в том числе маленькую рыбу-молот и большого лобстера.

Между тем наше судно легло на обратный курс. Помощница капитана, шустрая, общительная, симпатичная девчонка, которая отдавала швартовы при отплытии, бросала якорь и раздавала снаряжение для сноркелинга теперь разносила всем желающим прохладительные напитки, включая и легкоалкогольные. Левая её нога и правая рука сверху донизу были покрыты цветными татуировками. Я спросил её, зачем она это сделала, и она сказала, что теперь выглядит необычно, но пришлось потерпеть, так как на ногу у неё ушло три месяца, а на руку - месяц. Потом она с удовольствием мне попозировала, когда я попросил разрешения её сфотографировать.

Напротив нас сидел с женой и дочкой веселый толстяк, лет за пятьдесят, с золотыми цепочкой и медальоном на шее. Изрядно охладившись вышеупомянутыми прохладительными напитками, он подошел ко мне и сообщил, что я очень похож на его отца. “Рад тебя видеть, сын мой, - ответил я ему, - но забыл как тебя зовут”. “Питер”, - назвался он. Мы пожали друг другу руки, и я представился тоже. “Познакомься со своим братом”, - продолжил я, показывая на своего сына. Мы все рассмеялись. Оказалось, что Питер из Питтсбурга, потомок чехов, давно эмигрировавших в США. Сейчас он владеет в городе большим магазином хозяйственных товаров.

По пути назад в момент, когда солнце было прикрыто облаком, я увидел вдалеке нечто похожее на большой чёрный военный корабль, стоящий на якоре около плоского островка. Спросил о корабле капитана, и он сказал, что это остров расколотый надвое большим судном, которое уже давно каким-то образом в него врезалось. Отплыв чуть дальше от этого места, я снова глянул на “корабль”. К этому времени солце выглянуло из-за облака, и было ясно видно, что возвышение, принятое мною за рубку, оказалось купой высоких зелёных деревьев.

Ужинали мы сядя на вернаде Old Town Mexican Cafe, и запомнилось оно мне тем, что на его стенах висели таблички с просьбой не кормить куриц. А они, между тем, шастали за низкой загородкой веранды, хотя уже начинало темнеть. Чудеса, да и только!

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Мой друг bellboy

Суббота, Июль 30, 2022

Мы прилетели в Майями после полудня. Прямо в аэропорту взяли в аренду минивэн, в котором легко уместились вшестером: мы с женой, наш сын с невесткой и внуками 11-ти и 8-ми лет, а также четыре чемодана, и на нем отправились в город. Наше путешествие началось!

По плану первые пять ночей мы должны были провести в самом южном городе континентальных Соединённых штатов Ки-Уэсте, расположенном, как известно, на самом дальнем обитаемом острове Флоридского архипелага. Нам предстояло проехать до него около ста семидесяти миль по знаменитой US Route 1, которая начинается в Ки-Уэсте и тянется вдоль восточного побережья нашей страны до ее северной границы, уходя затем в Канаду.

Первым делом мы направились в downtown Майями, чтобы где-нибудь перекусить. Запарковались в очень оживлённом Bayside Marketplace, уютно устроившемся на берегу Biscayne Bay. Ресторанов и кафе там была целая уйма, мы не знали какой выбрать и нас зазвали в Mambo Cafe, соблазнив обещанием накормить блюдами кубинско-карибской кухни.

Я заказал фахиту и вегетарианскую квесадилью. Вскоре мне принесли тортилью и большую тарелку, доверху заполненную полосками жареной на гриле говядины с овощами. Всё выглядело очень аппетитно, и я приступил к трапезе. Однако прежде чем завернуть в лепёшку начинку, я решил сначала отведать кусочек мяса, и он оказался настолько жёстким, что его невозможно было разжевать. После нескольких попыток найти съедобный кусочек, я оставил фахиту нетронутой. Выручила квесадилья, но я вышел из-за стола полуголодным. В этом кубинском кафе порции уже были американскими, а качество все ещё оставалось социалистическим.

После обеда мы по просьбе внуков прокатились на колесе обозрения, которое находилось рядом. Все уместились в одной просторной, стеклянной кабинке, в которой оказалось прохладнее, чем на улице. Нас крутили довольно долго, мы даже успели пересесть со скамейки на скамейку, чтобы поменять точку обзора. Всем было интересно глянуть на город и залив с высоты птичьего полета, хотя соседние небоскребы взгромоздились гораздо выше.

После колеса обозрения мы пересели на арендованные колёса и, проехав через downtown Майями, направились на юг. Выбираться из города пришлось долго из-за пробок. Лишь только после того, как мы миновали городок Homestead, на трассе, соединяющей острова архипелага, машин стало меньше. Кстати, всего их около 1700 и большинство из них малы и необитаемы. Здесь они называются “keys”, но к английскому слову “ключ” это название не имеет никакого отношения, так как происходит оно от испанского “cayo”, что означает “маленький остров”.

Скоростная же дорога проходит через самые крупные острова, которые соединены сорока двумя мостами, среди которых и знаменитый семимильный.

Справа по ходу у нас раскинулся Мексиканский залив, а слева Атлантический океан. Были моменты, когда бескрайние, бирюзовые воды простирались в обе стороны от нас до самого горизонта, а по середине этого необъятного простора летела узкой серой стрелой дорога, вонзаясь в голубую космическую даль. И вокруг ничего - только вода и небо. И вот тогда внутри меня вдруг сами собой зазвучали мелодия и начальные слова из романса Михаила Глинки: «Между небом и землей жаворонок вился». Я чувствовал себя не жаворонком, но вольной птицей, взвившейся в небо над бескрайним морским раздольем и летящей в сказочные края, где ждут меня песчаные пляжи, величественные пальмы, тропическое буйство красок цветущих экзотических деревьев, кустов и трав, интересные приключения и новые впечатления.

Первой неожиданностью для меня стал тот факт, что в некоторых местах параллельно хайвею тянулась другая дорога - железная. Дело в том, что больше двадцати лет назад я впервые побывал в Ки-Уэсте, но тогда эту железную дорогу не увидел, может быть потому, что сидел на другой стороне туристического автобуса, а гид о ней не упомянул. А теперь она бросилась в глаза. Местами в ней были разрывы, она не функционировала, но сохранились очень большие её куски.

Остатки железно-дорожного моста
К своему отелю мы приехали уже затемно, и там сбоку от дорожки, ведущей к центральному входу, я увидел небольшой памятник. Как следовало из укрепленной рядом таблички, это было колесо от персонального вагона Генри М.Флаглера, в котором он прибыл 21 января 1912 года в Ки-Уэст, открыв таким образом движение по железной дороге. Он был встречен толпой жителей Ки-Уэста, многие из которых впервые в жизни увидели паровоз. В холле отеля стоял его бюст.

Колесо железно-дорожного вагона
Уже в номере, заглянув в Интернет, я узнал, что эта дорога была построена по его инициативе и при его финансировании, а сам он был крупным предпринимателем и железнодорожным магнатом, одним из компаньонов Джона Дэвисона Рокфеллера.

Потом мы много раз прогуливались и ездили по Флаглер авеню в Ки-Уэсте. Здесь его помнят и уважают, несмотря на то, что в 1935 году железная дорога, связавшая Ки-Уэст с материком, была разрушена ураганом и ее не стали восстанавливать по причине экономической нецелесообразности.

На следующий день мы первым делом направились на пляж. На песчаном берегу лишь пара лежаков были заняты. Отдыхающие в основном кучковались вокруг двух бассейнов. Однако, мы зашли в море, и там нас ждал сюрприз: вода оказалась той же температуры, что и воздух. Не возникло никакого ощущения прохлады от перехода из воздушного океана в водный. Но мы поплавали в соленой водице.

 Русалка на камнях
Потом я прошёлся вдоль берега и в двух местах обнаружил огороженные деревянными рейками с красными флажками небольшие площадки с табличками, призывающими не беспокоить гнезда морских черепах. К сожалению, выхода черепашек оттуда мы не дождались.

На обед поехали в город. Стоит отметить, что за паркинг при гостинице берут 29 долларов за сутки. Причём на въезде висит объявление, что администрация отеля не несёт никакой ответственности за повреждение или угон машины, а также за кражу вещей в ней оставленных. Когда мы выехали с этой платной стоянки, то увидели, что на близлежащих улицах стоят припаркованные машины и есть много свободных мест. Я сказал, что лучше уж парковаться здесь. По крайней мере машину, оставленную на улице могут обокрасть бесплатно, а за то же самое на стоянке, придётся ещё и доплатить. Но не тут-то было. Приглядевшись, мы увидели на окружающих улицах таблички с предупреждением о том, что на них постороннему транспорту парковаться запрещено. Гостиницу не обманешь.

Обедали в Key Plaza Creperie (блинная). Нас обслуживал веселый и разговорчивый официант, как выяснилось позже, родители которого эмигрировали в Америку из Польши. Попутно он сообщил нам, что климат на островах гораздо лучше чем в континентальной Флориде, так как здесь не так душно из-за хорошего проветривания со стороны океана. В общем из его рассказов следовало, что Флорида-Кис - замечательное место для жизни. Тут я и спросил его насчёт ураганов. Ответ у него был готов заранее. Он пояснил, что пока бушует ураган, здешние жители отлично проводят время: так как всякая работа отменяется, возникает возможность собираться компаниями, встречаться с друзьями за общим столом, выпивать и беседовать о жизни. Оптимист!

Да, чуть не забыл. Утром направляясь на пляж, я заметил молодого мужчину в форме с тележкой для перевозки багажа. Он стоял у колонны недалеко от входа и прикуривал сигарету. Таких служащих отеля называют по-английски bellboy, то есть посыльный или коридорный. Их задача встретить гостей, помочь им сориентироваться на первых порах и доставить чемоданы в номер. И тут я обратил внимание на то, что уж больно долго он прикуривает. Приглядевшись я понял, что это мастерски сделанная цветная скульптура. Подошёл и познакомился поближе с этим симпатичным коридорным. Его создал Seward Johnson в 1987 году, дав название своему произведению «Taking a Break», что я перевёл, как «Перекур».

Bellboy
С этого момента у нас установились с этим коридорным очень хорошие отношения, все дни, что мы там были, я всегда желал ему доброго утра, и он, так и не успев прикурить, отвечал мне тем же. И это всегда сбывалось.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Keeler Tavern

Понедельник, Июль 25, 2022

Я полюбил маленькие американские городки после того, как в начале ковидной пандемии прожил в одном из них три месяца в доме у сына. Он настоял, чтобы мы уехали к нему из Бруклина, где заболеваемость начала бурно расти.

Раньше мне казалось, что жизнь в таких городках скучна и однообразна, и я умру там от тоски через неделю. Однако я сильно ошибался и теперь думаю, что нормальная жизнь существует именно там.
Ежедневно прогуливаясь по кольцу близлежащих улиц, постепенно я узнавал близких и далеких соседей, которые отлично знали, что я здесь чужак, но всегда приветливо здоровались со мною. И постепенно я стал их всех узнавать, ждал мимолетной встречи с ними и первым начинал махать рукой и улыбаться, получая ответную улыбку.

Я не знал их имён и того, чем они занимаются, но мне было приятно сознавать, что они уже считают меня почти своим, хотя мы не перекинулись с ними ни единым словом. Хотя нет. Я им: «Hello»! А они мне: «Wonderful weather» или что-нибудь вроде этого.

Могу признаться, что по своему психологическому складу я не являюсь очень общительным человеком, мне трудно подойти к незнакомцу, чтобы начать с ним разговор, хотя при большом желании, конечно, можно было бы придумать какой-нибудь повод для короткой беседы. Но я этого не сделал.

И всё же, и всё же. К твоим услугам здесь чудесный лес, начинающийся буквально за домом, чистое озеро с песчаным пляжем, несколько парков с проложенными дорожками, бегущими вдоль живописных речушек и прудов или поднимающимися на окружающие городок холмы, с вершин которых открываются чудесные виды, музей искусств с часто меняющейся экспозицией, благодаря обменам с соседями, уютные улочки, по которым приятно бродить, разглядывая старые дома, некоторым из которых присвоены звания исторических памятников, отличная современная библиотека и множество уютных кафе и ресторанчиков, где можно найти разнообразную кухню и вкусно поесть. И всё это в 10-15-ти минутной доступности. Если на машине. А машины здесь есть у всех, причём у подавляющего большинства по две.

Если же хочется увидеть что-нибудь новенькое, можно съездить в близлежащие городки, до которых ехать 20-30 минут.

Особенно я люблю посещать краеведческие музейчики, которые есть почти в каждом из небольших американских городков. Они обычно создаются в каких-либо старых домах, бывшие владельцы которых оставили заметный след в местной истории. И жители городка бережно сохраняют память о них, давая возможность каждому увидеть, как и чем жили здесь люди пару веков назад. Сюда водят школьников, знакомя их с историей своего города и прививая им любовь к родным местам и вообще к краеведению.

Одним из таких памятных мест в коннектикутском городке Риджфилд является Keeler Tavern Museum.

Keeler Tavern Museum
Когда-то земли, на которых стоит город, принадлежали индейским племенам рамапо и ленапе. В самом начале XVIII века несколько семей из близлежащего города Норвок купили у них кусок земли в 20 000 акров, разделили его на участки и распродали. Так родился нынешний Риджфилд. Участок №2, на котором сейчас стоит Keeler Tavern Museum, купил Бенджамин Хойт и построил на нем маленький одноэтажный дом. В 1869 году племянник Бенджамина Тимоти Килер выкупил участок у своего дяди, перестроил дом и основал там постоялый двор. Это было осмысленное решение, потому что рядом с участком проходила важная почтовая дорога, связывавшая Нью-Йорк со столицей Коннектикута Хартфордом и далее с Бостоном. В те времена на эту поездку уходило четыре дня, и, естественно, и людям, и лошадям требовался отдых.
А заведение Тимоти Килера предлагало разнообразные услуги: еду, напитки, ночевку, стойла и корм для лошадей, поэтому дела там шли неплохо.

Я не стану подробно пересказывать историю таверны, отмечу только, что в 1907 году этот участок земли с домом купил изветный архитектор Касс Гилберт и использовал его в качестве своей летней дачи. Он возвел там несколько новых построек. А в 1966 году в Риджфилде было создано общество по сохранению бывшей таверны, участок был выкуплен и превращен в музей.

Гид Maureen Tucker, немолодая, седая и довольно симпатичная женщина вела рассказ для небольшой группы постетителей, в числе которых был и я с внуками.

Первое, на что я сам обратил внимание были стекла в окнах (по 20-24 штуки в каждом из них): они были неровными с застывшими потёками стекольного расплава. Интерьер таверны представлен таким, каким он был XVIII веке, там сохранилось много мебели, кухонных принадлежностей и несколько комплектов мужской и женской одежды того времени.

Далее назову только то, что лично для меня оказалось новым или интересным.
Гид показала нам в задних каменных стенках каминов специальные углубления, тоже выложенные камнем. Это были постоянно действующие печки, где готовили пищу. Горшки доставали не ухватом, а с помощью плоской металлической лопаты на очень длинной металлической же ручке. Интересным мне показался тостер того времени - металлическая клетка, в которую помещали кусочки хлеба, а затем, опять же на длинной железной ручке, держали некоторое время над огнем камина.

Камин, в углу - тостер
Впервые я увидел там детский трехколесный велосипед, целиком сделанный из дерева, наряду с лошадкой на палочке и санками.

Детский уголок

Одна из комнат
Но если честно признаться, то я пошел в этот музей главным образом потому, что хотел посмотреть на английский принт 1780 года “Битва при Риджфилде”, который там находится. Я наткнулся на упоминание о нем, когда читал статью о владельце “Underwood Corporation” Дж.Т.Ундервуде и её президенте Ф.Вагонере.

Последний владел громадной усадьбой с уникальным особняком в историческом районе Риджфилда. После его смерти имение купил Harrison D. Horblitt - президент компании Colonial Fabrics, базировавшейся в Манхэттене. Он был известным филантропом и коллекционером старинных книг и манускриптов. Вместе со своей женой он внёс большой вклад в сохранение истории Риджфилда. В 1973 году, когда группа жителей города, собрав 2500 долларов, хотела купить упомянутый мною принт, продававшийся на аукционе Sotheby’s, у них не хватило денег. Харрисон Хорблитт приобрел его там за 16 000 долларов. Через три месяца после его смерти, последовавшей в 1988 году, его жена подарила этот принт Keeler Tavern Museum.

 Английский принт, 1780.
Наша гид показала нам этот принт, однако историю его не рассказала. Но в заключение она вывела нас из помещения музея наружу и показала нам пушечное ядро, застрявшее в стене таверны - результат обстрела в апреле 1777 года англичанами восставших против метрополии американцев.

1
2
3
4

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Зачёт

Воскресенье, Июль 10, 2022

С самого начала войны в Украине стали появляться свидетельства того, что в некоторых захваченных российскими войсками городах восстанавливаются памятники Ленину и вывешиваются красные флаги. Несомненно это делается чтобы напомнить их жителям об имперском прошлом, когда Украина была одной из республик исчезнувшего Советского Союза.
На эти события у меня наложилась информация о посадках на длительные сроки крупных российских чиновников за воровство и коррупцию.
Я это к тому, что правопреемница канувшего в Лету Советского Союза Российская Федерация, несёт вместе с красными флагами и старые болячки прогнившей империи, где взяточничество пронизывало всю систему сверху донизу, включая обычный бытовой уровень.
Я не хочу сказать, что этого нет и не было в Украине, но с такими «освободителями» невозможно избавиться от «родимых пятен» прошлого, как любили выражаться в СССР.
В связи с этим я вспомнил одну давнюю историю из своей жизни в СССР. Произошла она в самом начале шестидесятых годов. Я тогда был студентом Новосибирского медицинского института. В 1960 году моим родителям удалось осуществить давнюю мечту - уехать из Сибири в более тёплые края. После долгих поисков и усилий удалось разменять наши две раздельные комнаты в Новосибирске на однокомнатную квартиру в столице тогдашней Киргизии городе Фрунзе. Вот в неё мы вчетвером и вселились: мои родители и я с сестрой. По этой причине мне пришлось перевестись из Новосибирского в Киргизский Государственный медицинский институт, в котором я проучился последние два года из шести, которые требовались тогда для получения звания врача.

Киргизский мединститут, наша группа, 6-й курс, 1962
При этом возникла казалось бы небольшая проблемка из-за того, что мне нужно было достать зачёт по истории партии, так как имелись некоторые расхождения в сроках прохождения этого предмета в разных институтах: в Киргизском зачёт уже сдали, а в Новосибирском ещё нет.
И вот ассистент кафедры истории КПСС и диалектического материализма Черноок, фамилию которого я запомнил на всю жизнь, был назначен принять у меня зачёт по этому важнейшему для будущего врача предмету.
Черноок назначил мне встречу у себя дома, а жил он далеко от центра города в собственном доме. Когда я первый раз приехал к нему, он после некоторого раздумья сказал мне, что сегодня занят и принять зачёт не сможет, поэтому он переносит мой зачёт на следующую неделю.
Я уехал домой и всю неделю вместо курса терапии опять почитывал труды Ленина и учебник по истории партии.
Приехав к нему повторно в назначенный срок, я застал его с лопатой в огороде. Дело было весной, и Черноок вскапывал грядки. Взглянув на меня, он почесал макушку и сообщил, что должен вскопать огород и поэтому сегодня зачёт у меня принимать не будет, а примет через неделю. И я опять не солоно хлебавши отправился домой.
Когда я приехал к нему в третий раз и плелся к его дому, меня опередил какой-то мужчина и зашёл к Чернооку. Тут явился и я с перепуганным лицом, ожидая, что меня отправят домой в третий раз. Но мне повезло. Глянув на меня, мужчина сказал моему мучителю: «Да прими ты у него зачёт». И Черноок сжалился. Он выложил передо мной билеты и сказал, чтобы я вытянул два, видимо стараясь усложнить мне задачу. Но получилось наоборот, потому что у меня появилась возможность выбора на какой вопрос отвечать сначала. Впрочем, это было для меня и не очень важно, потому что я был неплохо подготовлен. Я ответил на все вопросы и получил, наконец, зачёт, отсутствие которого было подобно дамоклову мечу, висевшему у меня над головой.
Только много позже я сообразил, что преподаватель истории КПСС вымогал у меня взятку, но мне тогда это в голову не приходило. Позже я узнал, что он не раз принимал зачеты у себя дома у недостаточно хорошо изучивших труды Ленина студентов. Некоторые студентки расплачивались с ним натурой, а от меня он хотел получить деньги. Спасибо тому неизвестному мужчине, иначе мой педагог мучил бы меня ещё долго, так как мысль о возможности дать взятку ни за что не пришла бы в мою девственную голову, потому что за всю свою жизнь я ни разу не пользовался шпаргалкой и честно писал все контрольные работы в школе и сдавал зачёты и экзамены в институте.

Киргизский мединститут, наша группа с преподавателем,1961
Через энное количество лет я вновь, но уже косвенным образом, столкнулся с подобной историей. Она произошла с подругой моей жены Таней М. Они вместе учились в пединституте. Несчастная Таня никак не могла сдать зачет по истории КПСС, тогда как по всем другим предметам у неё были хорошие оценки. Преподаватель каждый раз ее заворачивал, делая при этом достаточно прозрачные намеки. Закончилось это только тогда, когда ее спортивного вида парень подкараулил этого «педагога» на улице и сказал, что набьет ему морду, если он не примет у неё зачет.
Я не стану утверждать, что ничего подобного в Украине или где-нибудь здесь не может произойти, но точно знаю одно: самыми наглыми и подлыми были именно тунеядцы, работавшие на идеологических кафедрах в советских институтах и проповедавшие Моральный кодекс строителя коммунизма.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Каменный дом

Вторник, Июнь 21, 2022

Во время своих регулярных наездов в небольшой городок Риджфилд в Коннектикуте я всегда стараюсь посмотреть там и в округе какую-нибудь местную достопримечательность или историческое место.

В последний свой приезд, побродив в Интернете, я обнаружил, что в северо-западной части Риджфилда находится West Mountain Historic District, которому был присвоен этот статус благодаря расположенным там поместьям с особняками, построенными в первой трети прошлого века. Оттуда же узнал, что самым большим из них владел Филипп Вагонер, который был президентом Underwood Corporation. Наткнувшись на название этой корпорации, я вспомнил про одну давнюю историю, связанную с пишущей машинкой Ундервуд, о которой расскажу чуть позже. Но сам этот факт подтолкнул меня к тому, чтобы поехать в этот уголок города. Благо, это место находилось от меня примерно в четверти часа езды, судя по данным напигатора.

На деле же это заняло гораздо больше времени, потому что навигатор привел меня совсем не туда, куда я хотел. Однако, в итоге я все же нашел то, что мне было нужно.

Усадьбы широко расположились по обе стороны пустынной Oreneca Road. От дороги они отгородились невысокими заборами из дикого камня, в основном из валунов, но въездные ворота в имения были монументально построены из тесаного известняка и перекрыты массивными, литыми из чугуна, створками.

Огромный и красивый особняк, возведенный в георгианском стиле Филиппом Вагонером, стоял в глубине усадьбы довольно далеко от забора, но был виден достаточно хорошо, хотя только сбоку.

Сейчас, думаю, самое время сказать пару слов о Ф.Вагонере. Поначалу он был президентом Elliott-Fisher Company, являвшейся материнской для Underwood Typewriter Company and the Sundstrand Corporation. В 1927 году он реорганизовал компанию в Underwood Corporation, в которой Томас Ундервуд был избран председателем, а Вагонер президентом. И если имя очень успешного, сделавшего многомиллионное состояние, предпринимателя Ундервуда, как называют его по-русски, известно многим, то, думаю, о Вагонере не знает практически никто. А между тем он тоже был небедным человеком, в чем я имел возможность наглядно убедиться.

Каменый особняк Ф Вагонера
Выбирая лучший ракурс, чтобы сфотографировать его особняк, я долго ходил вдоль каменного забора, но никак не мог найти точку для съёмки, потому что мешали большие деревья, растущие вдоль ограды.

Пока я бродил там туда-сюда, мимо меня проехала всего одна машина. Вторая около меня остановилась. В ней сидели две молодые, симпатичные девицы, и та что сидела рядом с рулившей подругой, спросила меня, не видел ли я здесь сбежавшую собаку. Никакая собака вокруг меня не бегала. Вдоль этой улицы, как я уже писал, дома стояли далеко друг от друга, да ещё и на приличном расстоянии от дороги посреди огромных приусадебных участков, так что любой собаке там было место, где порезвиться. С самого начала было ясно, что во мне сразу же распознали чужака и на всякий случай решили рассмотреть меня получше. Я ответил отрицательно, а осмотр моей персоны, вероятно, не вызвал особых опасений, и девицы мило улыбнувшись, уехали, оставив меня в одиночестве на их безлюдной улице.

А я продолжил обход забора, пока неожиданно не наткнулся на узкий в нём проход, за которым начиналась хорошо протоптанная тропинка, ведущая на территорию усадьбы. Никаких предупреждающих табличек перед входом на тропинку не было.

Некоторое время поколебавшись, и убедившись, что около меня не видно ни одного прохожего и ни одной машины, а по огромной поляне перед домом не бегает злая собака, я вторгся в бывшие владения Вагонера.

Прижимаясь к деревьям, растущим вдоль тропинки, я вышел на край поляны и оказался почти прямо перед особняком. Сфотографировал его несколько раз, получив таким образом полдюжины неплохих снимков, и тут же ретировался.

Могу заметить, что этот дом не является секретным обьектом, и его фотографии легко найти в Интернете. Но я представляю свои.

Дом выглядит не столько красиво, сколько очень внушительно, что вполне соответствует георгианскому стилю, для которого характерны строгая геометричность, симметрия, парные дымоходы, среднескатная крыша, очень скромный декор и двенадцать стекол в каждом окне.

Вагонер возвел свой каменный особняк в 1932 году на собственном земельном участке площадью в 65 акров или 26 гектаров. На этой территории расположен еще один солидных размеров каменный дом и несколько относительно небольших подсобных строений вроде гаражей. За ними виднеется Round Pond - большой водоем, площадью 32 акра, возникший после отступления ледника из этих мест. Какой-то участок этого пруда, вероятно, тоже являлся владением Вагонера.

Второй каменный дом
Теперь следует сказать несколько слов и о Джоне Томасе Ундервуде. Он родился в Лондоне и эмигрировал в США будучи подростком с семьей своего отца, который в Нью-Джерси основал компанию, которая занималась производством бумаги, чернил и других принадлежностей для пишущих машинок, выпускаемых в коммерческих масштабах компанией Ремингтона с сыновьями.

 Гаражи. Слева внизу виден берег пруда
Позднее он со своим братом переселился в Бруклин и в 1895 году купил патент у изобретателя Франца Вагнера на машинку, производство которой и принесло ему всемирную известность. Так что не он ее изобрел, он лишь наладил её производство. Его фабрика по производству машинок в столице Коннектикута Хартфорде была в 1915 году крупнейшей в мире.

Преимущество новой конструкции перед машинкой Ремингтона заключалось в том, что в процессе печатания человек мог сразу видеть текст, в то время как увидеть напечатанное на машинке Ремингтона можно было только после того, как бумага была извлечена из машинки.

Сам же хозяин компании, как я уже писал, поселился с женой и дочерью в Бруклинском районе, который теперь называется Clinton Hill Historic District. В конце позапрошлого и начале прошлого веков это место облюбовали богатейшие люди того времени, в числе которых были Pratt, Pfizer и Bedford.

После смерти мужа, жена и дочь Ундервуда подарили свой земельный участок городу, чтобы там разбили парк. Он был открыт в 1956 году и носит имя Джона Томаса Ундервуда.

А теперь могу рассказать и свою историю. Название “Ундервуд” мне было хорошо известно. Многие люди помоложе, познакомились с ним, вероятно, прочитав книгу Сергея Довлатова “Соло на ундервуде, соло на IBM”. Я узнал об этом гораздо раньше выхода в свет этой замечательной книги.

В самом начале 1970-го года я закончил работу над своей кандидатской диссертацией. Все материалы были собраны, исследованы и описаны в тетрадках и на листочках бумаги. Теперь предстояло все это напечатать на машинке и представить на просмотр своим научным руководителям.

Машинки, естественно, у меня не было, и я обратился к машинистке, работавшей секретарем у директора НИИ, в котором я работал младшим научным сотрудником. Цена, запрошенная машинисткой, оказалась для меня совершенно неподъёмной. Подумав, я решил, что проще купить машинку и напечатать всё самому. Но найти машинку в те времена было непростым делом.

К тому моменту мой папа надумал поехать в Красноярск, где жили его дяди и тети со стороны матери. Их отец, мой прадед был до революции очень зажиточным человеком, имел большой дом с флигелем и вместительным полуподвальным помещением, где располагался склад для товаров, которыми он торговал. Прадед умер относительно молодым, еще до революции, а прабабушка прожила долгую жизнь, и я её прекрасно помню.

Будучи еще мальчишкой, я бывал в этом складе. В то время там хранились ненужные, старые вещи и много книг. Эх, сейчас бы попасть в тот скалад! Тогда же я отыскал там старый велосипед без седла. На его место я намотал толстую тряпку, и так гонял на нем по соседним улицам.

Вот в этом складе мой отец отыскал тяжеленную, весившую, наверное, не меньше пуда, с огромной кареткой, в которую можно было вставить газетный лист, пишущую машинку “Underwood”, и привез её во Фрунзе, где мы тогда жили.

Пролежав не один десяток лет в сыром, неотопляемом помещении, машинка проржавела и покрылась толстым слоем окаменевшей пыли. От подарка я отказался. Ремонтировать её не было смысла, и я купил подержанную, небольшую, но рабочую машинку. И убил таким образом двух зайцев: напечатал черновой вариант диссертации и научился печатать на машинке. Что сделал мой отец с чудом техники начала прошлого века я не знаю. Вероятно, кому-то отдал.

В заключение хочу вернуться к особняку Вагонера. Прожив в нем всего несколько лет он навсегда его покинул после смерти жены.

Долгое время этот уникальный архитектурный памятник оставался практически заброшенным. В 1965 году имение было куплено предпринимателем Харрисоном Хорблиттом. Когда он с семьей вселился в дом, он был настолько заросшим, что из его окон невозможно было любоваться шикарным видом на Round Pond.

Последний раз дом был продан в декабре 2004 года за 6.950.000 долларов. Кто сейчас им владеет я узнать не смог.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Стул Савонаролы

Пятница, Июнь 10, 2022

На днях, в который уже раз, я отправился в наш замечательный Бруклинский музей искусств. Мне нравится бродить по его залам, и я проделываю это минимум пару раз в год. Постоянная его экспозиция меняется мало, и я уже помню, где висят те или иные картины и часто заранее знаю, что увижу, свернув в соседний зал. Однако там периодически устраиваются специальные выставки, где всегда можно увидеть что-нибудь новое. В этот раз мероприятие было посвящено Энди Уорхолу (Andy Warhol: Revelation).

Но сейчас я хочу рассказать вовсе не об этой экспозиции.

Обычно, когда говорят о музее искусств, имеют в виду в основном картины и скульптуры. Я же решил в этот свой визит в музей обратить особое внимание на предметы прикладного искусства, в первую очередь на мебель, разных образчиков которой там собрано немало.

По моим наблюдения мимо таких экспонатов обычно проходят не задерживаясь, если это не какая-нибудь уникальная вещь.

Однако в музейной экспозиции иногда на глаза попадается такой предмет мебели, который, как кажется, можно было бы увидеть на улице рядом с мешками и мусорными баками, выставленными из домов в день, когда приезжает мусороуборочная машина. Главным образом это относится к стульям и комодам. Но почему же они тогда попали в музей?

Вот, к примеру, небольшой, безо всяких изысков, простецкий, рассчитанный явно на невысокого человека стул. Думаю, любой житель Бруклина, и не только, видел выставленные на улицу для утилизации разобранные кровати, комоды, разнообразные кресла и стулья. Если бы я увидел на улице стул, подобный выставленному в музее, то прошел бы мимо. И сделал бы это зря.

Из таблички, укрепленной рядом со стулом, я узнал, что его создал в 1904 году Frank Lloyd Wright. Имя этого человека было мне хорошо известно, ибо он является выдающимся американским архитектором и педагогом, по проектам которого построено множество офисных зданий, церквей, школ, музеев, гостиниц и небоскребов. Лишь один пример - знаменитый музей современного искусства Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке. Но помимо этого Фрэнк Райт выступал и в качестве дизайнера интерьеров, а также мебели и даже столовых сервизов.

Стул Фрэнка Райта
Из той же самой таблички я узнал, почему этот стул удостоился чести занять почётное место в экспозиции музея. Там было сказано, что его дизайн, в отличие от подобных вещей из прошлых эпох, не опирается на старые или экзотические модели. Он несет на себе новые абстрактные идеи, основанные на геометрии и плоскостях. Райт отверг стремление дизайнеров 19-го века к комфортабельности, декоративности, цветистости своих изделий в пользу не связанной никакими обязательствами простоты, стремясь лишь показать суть того, что есть обычный стул.

Так что, кто этого не знает, может прийти и посмотреть.

Но всё, конечно, не так просто. В музее можно увидеть как эволюционировали стулья и кресла от штучного изделия мастера краснодеревщика к утилитарной, выпускаемой массовым тиражом, вещи, собранной из алюминиевых или стальных трубок, с натянутыми на них сидениями и спинками из синтетической клеенчатой ткани. Посмотреть на переходные формы от одного стиля к другому достаточно интересно.

Примером же уникального стула ручной работы может служить произведение, иначе я это не могу назвать, неизвестного европейского мастера конца 19 века. Он создал стул в виде морского змия.

Стул ручной работы неизвестного мастера
И тут я вспомнил про одну свою находку, ничего похожего на которую я в музее не обнаружил.

Однажды, лет 10-12 назад, съезжая с Белта, я заметил на выезде валяющийся в траве странный стул. Напротив стояли дома, я остановился около одного из них и прошёл на поляну. Там лежал складной деревянный стул, совершенно оригинальной конструкции. Его съёмная спинка, с небольшой, недостающей отколотой частью, валялась рядом. Вероятно, из-за этого стул и был выброшен. Удивительными были его перекрещивающиеся под сиденьем и насаженные на общий шарнир ножки Х-образной формы.

Я бросил стул в багажник и отдал его своему приятелю, который занимался реставрацией мебели и старинных рам для картин. От него и узнал, что такой тип мебели называется савонарола.
А потом уже сам почитал об этих стульях. Оказалось, что они были широко распространены в Средневековье и во времена итальянского Возрождения. Они были обычным предметом мебели не столько в частных домах, сколько в монастырях, где на них сидели монахи, занимавшиеся перепиской рукописей. Отсюда и прослеживается связь названия стульев с именем Джироламо Савонаролы - настоятеля монастыря Сан Марко во Флоренции и её фактического правителя с 1494 до 1498 года.

С середины позапрошлого века стулья савонарола вновь вошли в моду, их стали копировать, а некоторые их образчики производились и позже. Я не знаю, когда был сделан найденный мною стул, но мне точно известно, что мой приятель его отремонтировал и продал за неплохие деньги, о чем сам мне и поведал.

Я тот стул не сфотографировал, но если кому-то интересно, то изображения таких стульев легко найти в Интернете.

Отдельно можно упомянуть о стульях-качалках. Когда и где были изобретены эти предметы мебели неизвестно, однако ими пользовались в наших краях еще во времена северо-американских английских колоний. В музее есть несколько разных качалок, но мне больше всего понравилось изящное кресло, созданное известным австрийским мебельщиком Михаэлем Тонетом, который начал производство «венских» кресел-качалок в 1860 году. Он делал их из гнутой древесины, благодаря чему они обладают своеобразной формой, красотой и легкостью. Кресло именно этой уникальной модели, но произведенное в 1900 году, и выставлено в музее.

Венское кресло-качалка (справа)
Давным-давно у нас дома были венские стулья, доставшиеся нам от родителей моего отца. Они явно были куплены ещё до революции и верно служили нам не менее полувека. Я их хорошо помню. Они действительно были очень легкими, но сильно шатались, так как шурупы, которыми были скреплены их части к тому времени, когда я их запомнил, уже протерли древесину и их невозможно было подтянуть.

Должен заметить, что в музее выставлена не только старая мебель, но и некоторые образцы современных изделий, иногда весьма причудливого дизайна. Мне запомнился комод, сконструированный нидерландским дизайнером Tejo Remy в 1991 году, а изготовленный в 2005-м из разных сортов дерева, крашеного и некрашеного металла, пластика, бумаги и текстиля.

Модернистский комод
Как можно заметить, многие ящики в нем расположены вкривь и вкось, так что предметы и вещи, в них помещенные, будут скатываться в один угол, и по этой причине потом так просто не отыщешь что-то срочно нужное. Зато этот комод выглядит очень необычно.

И таких необычностей там много. Так что стоит сходить и посмотреть.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Зевака со стажем

Среда, Май 18, 2022

Когда-то давно я прочитал повесть Виктора Некрасова «Записки зеваки». Автор просто прогуливался по киевским улицам и смотрел по сторонам. Мне очень понравилась его мысль о том, что «дома нужно рассматривать, как книжки. И тогда тебе многое откроется».

Это наблюдение практически точно совпадало с моими собственными ощущениями во время прогулок по городу, особенно в первое время после эмиграции. Сейчас я тоже люблю пройтись по улицам Бруклина, особенно по тем, где раньше не бывал. Так что с полным основанием могу назвать себя зевакой со стажем. При этом я обычно брал на прогулки фотоаппарат, а теперь у меня в кармане всегда лежит телефон, так что в любой момент я могу заснять любую картинку, которая мне понравилась. За прошедшие годы у меня набралось несколько сотен подобных фотографий. Теперь интересно их рассматривать, потому что там иногда запечатлена уже исчезнувшая натура.

Во время таких прогулок я часто вспоминаю еще и афоризм немецкого теоретика искусства Ф.Шеллинга: «Архитектура - это застывшая музыка».

И вот я хожу по улицам города и пытаюсь прочитать дома-книжки и услышать музыку в них записанную.

На многих Бруклинских жилых кварталах записана “Сказка про белого бычка” и звучит музыка из пары аккордов, исполняемых гитаристом-самоучкой, ибо целые блоки там уставлены построенными по одному и тому же архитектурному проекту домами-близнецами, иногда различающимися лишь цветом фасадов. На соседней улице дома могут выглядеть по-другому, но опять это будут близнецы, рождённые, однако, другой матерью. Такие скучноватые кварталы вызывают у меня разные ассоциации, например, однажды мне показалось, что дома на одном из них похожи на кумушек, вышедших поболтать с соседками, надев на головы чепчики Золушки. Увидеть среди таких шеренг одинаковых домов какого-нибудь пасынка, резко от них отличающегося - большая редкость. Но не везде, конечно. Есть и немало исключений. Например, район Манхэттен Бич, где ни один дом не похож на другой. Но это отдельная песня.

Дома-близнецы в чепчиках Золушки
Я же хочу вернуться к тем однообразно застроенным улицам, где живут небогатые представители американского среднего класса. И к некоторым, если можно так выразиться, чужеродным вкраплениям, изредка там попадающимся.

Начать хочу с расположенного на одном из перекрестков Hendrickson Street частного дома, похожего, на мой взгляд, на большой аквариум. Серый, двухэтажный, с огромными окнами, некоторые из которых закрыты деревянными жалюзи, прямоугольный параллелепипед. Наверное внутри него плавает акула. Но скорее всего там живет художник - явный поклонник Казимира Малевича и особенно Пита Мондриана. Он раздвигает жалюзи в своей мастерской, когда пишет минималистские картины и геометрические абстракции. Вот и дом свой он наверняка построил по собственному архитектурному плану в духе конструктивизма, вероятно наглядевшись на здания, возведенные в стиле Баухаус в Берлине или Тель-Авиве. Строгий геометризм и монолитность тяжелой глыбы. Ничего лишнего - плоская крыша безо всяких чердаков, гладкие стены и такие же окна с витринными стёклами. Увесистый минимализм. Афористическая краткость и соло на ударных инструментах. Брейк в исполнении Лаци Олаха.

Дом- параллелепипед
На Shore Rd мне понравился дом, края крыши которого похожи на имеющиеся на каждой детской площадке спуски детских горок.

Дом со спусками с крыши
Вероятно, это сделано для того, чтобы по этим спускам зимой с крыши скатывался снег. Но я себе представил картинку, на которой молодой и отчаянный лыжник, в снежный зимний день забравшись на крышу своего дома, спрыгнул со спуска, как с трамплина и, перелетев на противоположную сторону улицы, вторгся через окно в комнату живущей там симпатичной соседки. Сюрприз! Можно же пофантазировать: услышать треск разлетевшихся стекол, вскрик испуганной девушки и грохот победного марша с фанфарами, чтобы внутренне улыбнуться.

В бруклинском районе Шипсхед-Бей две улицы Haring и Brown, идущие по направлению от Shore Parkway в сторону Emmons Avenue, впадают в последнюю в одной точке, образуя между собою острый угол. В свободное пространство между этими двумя сходящимися улицами встроено довольно большое двухэтажное здание. Его длинный плоский фасад цвета хаки со стороны Brown Street ничем не примечателен. Однако если взглянуть на здание с Emmons Avenue, то можно увидеть что это самый настоящий дом-утюг со слегка срезанным носом.

Дом-утюг
В памяти тут же возникает знаменитый 22-этажный Флэтайрон-билдинг в Манхэттене. Но если тот - это гигантский корабль, рассекающий закруглённым носом океанские воды, то здесь - это скромное речное судно, выглядящее в плане как треугольник. И лишь только я об этом подумал, как тут же перед мысленным взором возник школьный учебник по геометрии, раскрытый на странице с теоремой Пифагора, и под ней стишок про пифагоровы штаны, которые во все стороны равны. А в воздухе вдруг возникло характерное тремоло треугольника, которое можно услышать на концерте симфонической музыки. Спасибо тебе, скромный дом-утюжок, ты пробудил во мне приятные воспоминания.

Да, и ещё пара слов об этом «утюге». Однажды мне довелось заглянуть в его нутро. Так вот в самом узком его месте, тупиковой его части устроен туалет.

Кстати, о туалетах. Я сфотографировал недавно парочку переносных или портативных туалетов, установленных около входа в Marine Park со стороны Avenue U. Их поставили там потому, что стационарный туалет не работает в связи с ремонтными работами в находящемся рядом Salt Marsh Nature Center и вокруг него.

Парочка туалетов
Так вот, глядя на эти обычные утилитарные устройства, я вдруг вспомнил про громадный, помпезный дворец в Версале, построенный по приказу короля-солнце, как величали во Франции Людовика XIV. Я был там. Дворец действительно великолепен и очень красив. Но существует маленькая деталька: во времена Людовика XIV там не было ни одного туалета. Придворные и гости короля справляли большую и малую нужду в многочисленных закоулках дворца, и потому воздух внутри этой красоты был, мягко выражаясь, весьма спертый. И тут я вспомнил книгу Александра Дюма «Три мушкетера», герои которой во главе с д’Артаньяном состояли на службе ещё у папаши кроля-солнце. Ну, а о звучании вдруг пробудившейся застывшей музыки в данной ситуации, я писать не стану.

Да простит меня читатель за последний абзац, но никого ни в чем не упрекая, я просто хочу сказать, что современные представления о личной гигиене у людей возникли не сразу.

А теперь, думаю, стоит просто показать фотографию газетного киоска на углу 3-го Брайтона и Brighton Beach Avenue. На этом месте и сейчас продают газеты и журналы, но вот так киоск выглядел в 2010 году.

Газетный киоск на Брайтоне. 2010 год.
Напоследок не могу не поделиться своим мнением старого зеваки о том, что рассматривать можно не только то, что сделано руками человека. Достойны внимания и такие чудесные создания природы, как цветы, деревья, птицы, и многое другое, а также закаты и восходы солнца и просто облака на небе.

На улицах нашего города есть очень много великолепных деревьев и замечательно цветущих кустарников. Когда я вижу нечто такое, мне часто хочется, чтобы подобное дерево или куст появились бы на газоне перед домом моего сына. Однако, если бы все деревья и кусты, которые мне понравились, вдруг по мановению волшебной палочки там выросли, то вместо открытой зелёной лужайки у него на фронт-ярде появился бы участок густого леса, что вряд ли бы ему понравилось. Так пусть же там перед домом останется лужайка в английском стиле, как и у всех его соседей в этом маленьком и уютном американском городке.
И глядя на неё, я вспоминаю стихи Роберта Бернса и слышу слегка гнусавые, но завораживающие звуки волынки.

1
2
3
4

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Мелочи жизни

Воскресенье, Апрель 17, 2022

У нас дома есть старые настенные часы. Я их помню столько же, сколько помню себя. Они были подарены родителям моего отца в день их свадьбы в 1906 году и с тех пор живут в нашей семье, дольше века путешествуя вместе с нами во времени и пространстве.

Часы нужно заводить раз в неделю, и мой отец делал это каждое воскресенье. Теперь это делаю я, и каждый раз, когда я вставляю ключ в отверстие в часах, я вспоминаю своего папу. А вместе с ним и маму. Еженедельная минута поминовения.

Говорят, что человек жив до тех пор, пока о нём помнят. Значит, мои родители живы, хотя похоронены в другом полушарии Земли, и я, к моему великому сожалению, не могу положить камешки на их могилы.
Я не думаю, что мои старые часы сейчас дорого стоят. Когда-то они отбивали каждые полчаса и соответствующие часы, но теперь какое-то колёсико в них истерлось, и они замолчали. Стали часто останавливаться. Но для меня они бесценны.

Я показывал их часовому мастеру, но он только развёл руками: «Мол, где же я возьму запчасти для них?» Конечно, колёсико можно и выточить где-нибудь, но я решил пока оставить всё как есть. Часы-то идут, ну и жизнь идёт.

Я оставлю их своему сыну и верю, что он тоже, беря по воскресеньям в руки заводной ключ, будет вспоминать меня.

***
Так сложилось, что у меня поздние дети и, как следствие, поздние внуки. Моему старшему внуку одиннадцать лет, и хотя по росту он уже перегнал меня, являясь заодно и самым длинным учеником в своем классе, но в глубину еще нет. Однако я по мере сил стараюсь помочь ему и в этом. На протяжении последних трех лет он каждый вечер, за малыми исключениями, укладываясь спать, звонит мне по телефону, и минут двадцать -двадцать пять мы или просто разговариваем с ним, или я показываю ему со своими комментариями что-нибудь по FaceTime. А живет он с родителями в соседнем штате и имеет черный пояс по таэквондо и занимается волейболом.

О чем мы с ним за эти три года только не говорили. Об астрономии и палеонтологии, археологии и анатомии, растениях и животных, истории Древней Греции и Рима, Соединенных Штатов и нашей собственной семьи, крылатых выражениях и пословицах и поговорках. И еще об уйме других вещей. Но больше всего ему нравится решать логические задачи. Причем иногда он выдавал довольно оригинальные ответы. Например, решение задачи о делении поровну пяти кексов между шестью детьми он начал с того, что предлолжил разрезать все пять кексов пополам. “Ну, теперь у тебя десять половинок, а дальше что?” - спросил я. И он ответил, что нужно дать каждому из шести детей по половинке, а остальные четыре съесть самому. “Так нередко поступают начальники”, - сказал я ему, - а коли ты пока не начальник, поищи справедливое решение”. И он его нашел.

Сначала мне беседовать с ним было легко, но постепенно я выдохся и теперь чуть не каждый день должен думать о чем с ним буду говорить, а потом и что-нибудь подчитать по выбранной теме.
Я неоднократно спрашивал его, не надоели ли ему наши ежевечерние разговоры, что дело это добровольное, и мы можем это прекратить, если ему надоело. Но он всегда категорически отказывается. И меня это радует.

Дело в том, что у меня тут есть своя корысть. Всё очень просто: я хочу, чтобы он меня запомнил. Думаю, что добился своей цели. Ну, а кроме того, это обязывает меня постоянно поддерживать себя в тонусе, искать что-то такое, что было бы ему интересно, да и мне самому тоже. В общем давать работу собственной голове.

После такого длинного вступления я хочу вспомнить о некоторых забавных историях, которые происходили во время наших бесед.

В прошлом году в связи с приближающимся Днём Победы я читал внуку письма моего отца, которые он посылал моей маме с фронта во время Второй мировой войны. Она бережно сохранила больше сотни его писем. Так вот, я их ему читал, добавляя свои комментарии и даже собственные воспоминания, потому что ко времени окончания войны мне было шесть лет, и я сам кое-что помню. Беседа была не очень веселой.

Поэтому на следующий вечер я решил сгладить это впечатление и показать ему веселые отрывки из оперетт. Из «Сильвы» Имре Кальмана и канкан из «Орфея в аду» Жака Оффенбаха. Прослушав знаменитые куплеты «Красотки, красотки кабаре», он меня спросил, что такое кабаре и почему они поют «кроссовки, кроссовки, кроссовки кабаре»? Пришлось объяснять. В общем, я его не развеселил, а озадачил. Но он развеселил меня.

И тут я вспомнил одну старую историю, когда лет пять назад придя из школы, он сообщил, что сегодня они разучивали русскую народную песню про какалин. На просьбу её спеть, он выдал: “Калин, какалин, какалин-ка моя, в саду ягода малинка, малинка моя”. Пришлось рассказать ему про ягоду калинку, а про малинку он и тогда уже сам мог рассказать.

***
Как-то поднимался я в лифте на свой шестой этаж, держа под мышками три картонные коробки, которые забрал в специальной комнате в нашем билдинге, куда сносят все посылки из Amazon, Masy’s, Boston Proper и прочих компаний, торгующих on-line всем на свете.

Вместе со мной в лифт зашла соседка и сочувственно взглянув на меня, поинтересовалась не тяжело ли мне всё это тащить.

Я ответил, что уже привык приносить коробки, пластиковые и бумажные пакеты, содержимое которых мне совершенно неизвестно, так как оно заказывается моей женой. Я у неё на посылках, - добавил я. И вдруг вспомнил то место из сказки А.С.Пушкина о рыбаке и рыбке, где старуха пожелала, чтобы золотая рыбка была у неё на посылках.

Дома отыскал в Интернете сказку и нашёл нужное место:

«Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках».

Что было дальше, всем известно. Я же не могу, да и не хочу хвостом по воде плеснуть и уйти в глубокое море. Скромно служу на посылках, но зато накормлен, напоен, одет, обут и, по некоторым признакам, любим. И всё это за какую-то мелочь - поднять с первого этажа на шестой пару-другую посылок. Мелочи жизни.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Забытая достопримечательность

Пятница, Апрель 15, 2022

Недавно просматривая старые фотографии в своем компьютере, я наткнулся на снимок, сделанный практически ровно десять лет назад в Kings Highway Library. Там состоялось честовавание 90-летнего юбилея одного из основателей Гильдии еврейских художников и мастеров прикладного искусства Исаака Вайншельбойма. Я поехал на это мероприятие и войдя в вестибюль библиотеки увидел президента Бруклина Марти Марковица, который как раз закончил разговор с каким-то мужчиной и двинулся мне навстречу. Я поздоровался и попросил разрешения его сфотографировать. Он с готовностью согласился и предложил сфотографироваться вместе. Попросил какую-то девушку, которая шла мимо, нас сфотографировать, а когда она это сделала, достал из кармана несколько конфет и ее угостил.

А я, разглядывая фотографию десятилетней давности, вдруг вспомнил, что после завершения чествования юбиляра, отправился прогуляться по соседним улицам и на одной из них увидел местную достопримечательность - какой-то старинный особняк, объявленный национальным ландмарком. Я сделал несколько снимков усадьбы и напрочь о ней забыл.

Но на этих днях я подвез жену по делам в этот район, мне нужно было там её подождать, и я вспомнил про особняк. Не желая попусту сидеть в машине, я отправился на его поиск и очень быстро его нашел. Он находится на углу E 22 Street и Avenue P. Время у меня было, и я не спеша приступил к осмотру.

Должен сразу сказать, что с первых же шагов испытал большое огорчение. Часть невысокого палисадника, огораживающего территорию усадьбы вместе с калиткой была повалена, а на самом особняке лежала печать заброшенности и забвения. В нем явно не только никто не жил, но и длительное время даже не посещал. А дом, в котором не живут, очень быстро превращается в руины. Все это было налицо: облезлая, висящая лохмотьями краска, прогнившие доски на веранде, выломанная, видимо вандалами, дверь на заднем фасаде, которые не смогли попасть внутрь, потому что за ней оказалась вторая, старая дверь, сделанная из толстых досок первыми хозяевами особняка. Однако резные деревянные капители с изящными волютами до сих пор еще украшают вершины колонн, стоящих вдоль передней и задней веранды.

Wyckoff-Bennett Homestead
Между тем, перед входом на обширный приусадебный участок красовались три таблички, из которых можно было узнать, что Wyckoff-Bennett Homestead признан национальным ландмарком в 1976 году и является одним из немногих наиболее хорошо сохранившихся образчиков колониальной голландской архитектуры.

Задний фасад усадьбы
Особняк был построен в 1766 году потомками эмигрировавшего из Голландии в Америку в середине 17-го века Питера Вайкоффа, Гендриком и Абрахамом Вайкофф на территории обычного по тем временам фермерского хозяйства, расположенного в сельской местности. Имение принадлежало семье Вайкофф до 1835 года, а затем было продано Корнелиусу Беннетту.

Я не хочу пересказывать всё, что можно прочитать на табличках около усадьбы, потому что это может сделать каждый, кому интересна история города, в котором он живет. А добраться до усадьбы очень просто, так как она находится в двух блоках от Kings Highway Library, если идти на восток по Avenue P.

Упомяну лишь только о том, что это место помимо ценности с архитектурной точки зрения, является еще и важным памятником истории времен американской революции. Тогда здесь были расквартированы гессенские наёмники, служившие в английской армии. Они участвовали в Лонг-Айлендском или иначе Бруклинском сражении, в результате которого американская армия под командованием Джорджа Вашингтона потерпела серьезное поражение.

Я лучше продолжу рассказ о том, на что там обратил внимание. Это были не очень бросающиеся в глаза вещи, но они показались мне интересными. Однако для начала могу с уверенностью сказать - спешите увидеть, иначе в один не очень прекрасный момент усадьба превратится в руины.

По той причине, что в особняк зайти было невозможно, я попытался рассмотреть что же там внутри заглядывая в окна через просветы в занавесках, подшитых старинными кружевами, и сквозь тюлевые шторы. Комнаты были пусты, но в одной из них хорошо была видна большая лужа на полу, в которую сверху капала вода после вчерашнего дождя. То есть где-то протекла крыша, так что процесс разрушения идет вовсю.

Амбар
Кстати, в небольшом удалении от особняка стоит большущий двухэтажный амбар. Задняя его стена слегка выгнулась наружу, а из двери в его боковой стене выломана довольно широкая доска, так что в образовавшуюся щель можно заглянуть. Видны большие пустые помещения, в одном из которых не хватает нескольких половиц.

Одно из внутренних помещений амбара
Во дворе усадьбы стоит ручной насос для подъема воды из артезианского колодца. Дело в том, что до 30-х годов прошлого века здесь не было водопровода и электричества. Так что воду поднимали из-под земли с помощью этого насоса. Для нашего времени такое водоводъёмное устройство выглядит довольно экзотичным. Присмотревшись, я обнаружил на нем следующие надписи: “The F.E.Myers & Bro.Co.” и “Ashland Ohio”.

Ручной насос
Ну, а дома прочитал, что братья Франсис и Филип Майерс начали свой бизнес в 1870 году с продажи обрудования для ферм и организации цеха по его ремонту. Затем они запантентовали насос двойного действия для подъема воды. К 1915 году на их фирме трудились 800 рабочих, и это было крупнейшее предприятие в Ашленде к тому времени. По-моему этот насос - музейная вещь. Ни в одном из описаний этой усадьбы, которые я нашел в Интернете, нет о нём ни одного упоминания.

Около амбара имеется еще один насос, но более миниатюрный. Его производителем оказалась компания Клейтона Марка (Clayton Mark), основанная им в городке Эванстон в штате Иллинойс в 1900 году. Его системы для выкачивания воды из-под земли завоевали весь мир, так что неудивительно обнаружение такого устройства во дворе усадьбы, по которой я бродил.

В 1983 году наследники Беннетта продали усадьбу семье Монт. В промежутке между 2000 и 2010 годами Монты вели переговоры о продаже усадьбы за 2 миллиона долларов с городскими властями Нью-Йорка с целью превращения её в музей. Однако не сошлись в цене, хотя специалисты считали, что она стоит этих денег.

Сейчас на фасаде абмара висит громадный постер с текстом: “Lot for Sale, 22 000 Sq. Ft.” и далее указан номер телефона. Ясно, что покупателя нет, а исторический памятник гибнет.

Удивительно, что строение, объявленное национальной достопримечательностью, находится в таком плачевном состоянии. Я понимаю, что у наших градоначальников были важные дела раньше, и сейчас они никуда не делись, но столь небрежное отношение к историческому наследию своего города все же принять не могу.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Прогулки вдвоём

Воскресенье, Апрель 3, 2022

В наши дни, когда буквально изо всех источников массовой информации на нас непрерывно изливаются потоки удручающих сведений о войне в Украине, мы почти забыли о ковиде, который никуда не делся. В Израиле поговаривают о шестой волне, а в Китае наглухо закрывают огромные мегаполисы, вроде Шанхая, из-за новой вспышки коронавирусной инфекции.

В предпоследний день марта в Нью-Йорк Таймс была опубликована статья с предупреждением о возможности очередной вспышки коронавируса, вызванной новым его штаммом ВА.2. Сообщается также, что у нас в стране в настоящее время ежедневно умирают от коронавирусной инфекции более семисот человек ежедневно. В такой ситуации не только на зарубежные путешествия, но и на дальние поездки в пределах нашей страны, довольно трудно решиться. А путешествовать хочется. И я полагаю, что решение проблемы находится рядом, хотя кому-то оно может показаться неким паллиативом, полумерой. Пусть даже и так, но. по-моему, может быть очень интересным совершить, например, поездку по нашему штату, который не так уж мал и обладает достаточным количеством достопримечательностей. То же самое можно сказать и о соседних с нами Нью-Джерси и Коннектикуте.

Мало того, можно путешествовать каждые выходные, а кому-то и каждый день. Я уже не раз предлагал в своих очерках заняться краеведением и для начала попутешествовать по ближайшим к дому улицам, где неожиданно можно обнаружить немало интересного. Я убедился в этом на собственном опыте. Нужно лишь поставить перед собой какую-нибудь конкретную цель. Уверен, что каждый житель Бруклина, кроме, вероятно, таксиста, может назвать какой-то район этой части Нью-Йорка, где он никогда не бывал. Так почему бы не съездить туда? К примеру, в Викторианский Флатбуш, в котором ни один особняк не похож на другой, и поинтересоваться их историей, иногда связанной с именами известных американских персонажей.

На свои прогулки я практически никогда не хожу один, хотя на самом деле внешне это выглядит именно так. Это противоречие объясняется просто. Когда я иду по улице, парку, даже лесной тропинке, я мысленно показываю то, что вижу, какому-нибудь своему попутчику.

Первое время после эмиграции моим постоянным спутником был мой отец, который, к сожалению, давно умер и похоронен за тридевять земель от того места, где я сейчас живу.

Гуляя по улицам Манхэттена, я показывал их папе. Побывать здесь было его несбыточной мечтой, особенно после рассказов его дяди о жизни в Америке. В годы НЭПа он уехал в США, прожил в Сан-Франциско три года и вернулся обратно в Советский Союз, чтобы вывезти туда всю семью. Пока собирались, закрыли выезд из страны, дядя остался и до конца своих дней жалел о совершенной ошибке.

Так вот, я мысленно говорил папе: “Вот смотри, мы стоим около Empire State building и сейчас поднимемся на его смотровую площадку, а завтра отправимся на пароме на остров, где стоит статуя Свободы и посмотрим с самого её верха на Нью-Йорк». И вёл его за руку в другие интересные места или просто гулял с ним нью-йоркским улицам. Вероятно, это было потому, что я сам не верил в свершившееся чудо: получить возможность увидеть всё это своими глазами.

С течением времени ощущение чуда исчезло, я свыкся с мыслью, что являюсь гражданином США, и перестал показывать папе эту страну.

Но теперь, гуляя по улицам и паркам Бруклина, иногда наяву, а иногда мысленно, я показываю их своему приятелю Ефиму, у которого нет машины, или же своему одиннадцатилетнему внуку, создавая таким образом разнообразие в прогулках даже по одному и тому же месту, потому что я обращаю внимание внука на те вещи, которые Ефиму врял ли были бы интересны.

Недавно мы гуляли с ним в Calvert Vaux Park, который назван в честь выдающегося архитектора и ландшафтного дизайнера, прославившегося тем, что вместе с Фредериком Олмстедом спланировал и создал Центральный парк в Манхэттене, а в Бруклине - Проспект и Форт-Грин парки.

Кладбище барж и желтая субмарина
Парк Калверта Вокса находится на северной стороне устья Coney Island Creek, где эта речка впадает в Gravesend Bay. Проложенная в парке живописная тропинка тянется вдоль берега маленькой бухточки, которая частично превращена в своеобразное кладбище старых барж. На полуразвалившихся баржах, расположенных у самого берега, выросла трава, а те, что затоплены подальше от берега, служат местом отдыха для чаек, диких гусей и уток. Там же находится знаменитая “Желтая субмарина”, о которой я писал когда-то и не хочу повторяться. Каждый желающий может найти её довольно интересную историю на Интернете (The Yellow submarine), где есть и видео.

Многоножки - остатки старого терминала
А мы с приятелем подошли к тому месту, где открывается вид на Gravesend Bay и заброшенный паромный терминал, от которого в воде остались сегменты бывших причалов, похожие на больших многоножек. Берег в том месте укреплен большими бетонными плитами, сплошь изрисованными граффити, а в маленьком заливчике лежит на боку большая шлюпка, до которой райтеры тоже добрались.

Стена с граффити и старая шлюпка
В общем виды в парке очень необычные, не знаю, где поблизости можно такое увидеть. И это при том, что я ничего не сказал о природных красотах парка.

А еще недавно я побывал в Проспект-парке, где рядом с Harmony Playground на оркестровой раковине находится огромная настенная роспись, выполненная Эмили Оливейрой (Emily Oliveira), которая живет и работает в Бруклине.

Но сначала пара слов об игровой площадке. Там я увидел оригинальную скульптуру, изображающую девушку с длинными волосами. Абрис скультуры делает её похожей на арфу. В общем, девушка-арфа. Осталось только мысленно натянуть струны и слегка коснувшись их пальцами услышать внутри себя голос этой девушки, исполняющей вашу любимую мелодию. Каждому свою. К сожалению, я не смог найти имя автора этого произведения.

Девушка-арфа
А теперь можно вернуться к написанной яркими красками настенной росписи. На ней изображен природный ландшафт, населенный людьми и богами, которые все вместе, как сказано в комментарии к картине, нацелились на борьбу с насилием, ненавистью и разобщенностью людей. Вместо этого автор своей работой призывает всех объединиться в стремлении к счастью и заботе друг о друге, дабы выбрать новые пути существования в постковидной эре. В любом случае эта роспись заставляет задуматься, и в такие моменты в голову приходят совершенно неожиданные мысли.

 Настенная роспись
Например, я заметил за собой интересную закономерность: когда где-то гуляю, то думаю, что теряю время попусту, так как именно сейчас можно было бы сесть и что-нибудь написать или сделать что-то другое полезное, а когда я сижу и пишу, я думаю, что вот, за окном такая хорошая погода и красота, а я сижу дома и упускаю возможность пойти погулять или поехать куда-нибудь, чтобы увидеть что-то новое, и потом об этом написать. Вот так и живу в постоянных метаниях между одним и другим.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin