Капустный доктор

Среда, Ноябрь 23, 2022

Когда я заведовал отделом в Республиканском НИИ акушерства и гинекологии Минздрава Узбекской ССР, мне часто приходилось ездить в командировки по республике. Я побывал во всех без исключения её областных центрах и очень многих районах.

С кадрами акушеров-гинекологов в Центральных районных больницах была проблема. Большинство из них были женщинами, которые как и все сельские жительницы много рожали, и поэтому находились то в дородовом, то в послеродовм отпуске или сидели дома по уходу за детьми. Так что должности были укомплектованы, а работать было некому. По этой причине те немногие мужчины, которые выбрали специальность женского врача, были на вес золота. К сожалению, это золото бывало довольно низкой пробы.

Знавал я одного такого районного акушера-гинеколога, бывшего там единственным специалистом в этой области, хотя слово специалист следовало бы взять в кавычки из-за его малограмотности и просто бестолковости.

Я бывал в том районе не раз, и однажды он пригласил меня к себе домой. Жил он в собственном доме в колхозе с женой-домохозяйкой и четырьмя детьми. В это время в республике стали проводить аттестацию врачей для назначения им категории. От категории зависел размер зарплаты, и он очень нервничал, так как боялся вообще не пройти собеседование. Беда была в том, что будучи в общем-то неплохим человеком, добрым малым, он волею судеб оказался не на своём месте.

У него был хороший дом, окружённый тенистым садом из урючин и персиковых деревьев, через который бежал арык, а навес над входом был увит виноградной лозой. За дастарханом он разоткровенничался, сказал, что у них в семье есть разные специалисты. Один из братьев главный агроном, а другой главный бухгалтер в колхозе, а вот он - врач. Все свои. А потом поведал, что основной свой доход он получает с надела земли, который ему выделил колхоз. На нем он выращивает капусту.

Была весна и как раз подошло время сбора урожая весенней капусты, организацией которого он был озабочен, так как помимо её уборки предстяло организовать транспорт для её вывоза и последующей продажи. И тут он предложил мне посмотреть на его капустное поле. Мне было интересно, я согласился, и мы поехали на его машине.

Поле находилось совсем недалеко от его дома. Столько капусты за один раз я не видел больше никогда. Ровными, почти нескончаемыми рядами из земли торчали зеленые головы, выглядывавшие из зеленых же воротников, чем-то похожих на те, что носили испанские гранды в XVI веке. Эти воротники получили название “мельничные колеса”, в них очень неудобно было есть и трудно поворачивать голову, но они придавали их обладателям величественно-надменный вид. Именно с таким видом, как мне показалось, уставились на меня капустные кочаны. Урожай явно был очень хорош. А мой акушер-гинеколог, явно гордясь своей плантацией, со знанием дела принялся мне объяснять, как надо правильно возделывать капусту, как и чем удобрять, когда поливать, как бороться с вредителями и когда, наконец, её убирать. Мне стало понятно, что вот здесь он профи, тут он на своем месте.

И я вспомнил про римского императора Диоклетиана, который на старости лет добровольно удалился от власти и занялся огородничеством. А когда к нему приехали гонцы из Рима, чтобы уговорить его вернуться во власть, он отказался, пригласив их посмотреть какую чудесную капусту он вырастил на своем огороде.

Нашему доктору мысль бросить медицину и целиком посвятить свою жизнь сельскому хозяйству никогда в голову не приходила, да и заменить его всё равно было некем.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Экзамен по микробиологии

Среда, Ноябрь 16, 2022

Хорошо помню, как я сдавал экзамен по микробиологии в Новосибирском мединституте. Хочу отметить перед дальнейшим повествованием, что поступая в этот институт, я хотел стать микробиологом, как моя тетя Тамара, которая меня и уговорила в него поступать.
Заведовала кафедрой микробиологии проф. Воробьёва, о которой было известно, что она очень не любит евреев. Итак, я зашел в комнату, где Воробьёва и её ассистенты принимали экзамены. Вытянул билет и сел за стол, готовиться к ответу. В комнате было еще двое-трое студентов, зашедших раньше меня. Я посмотрел вопросы в билете, ответы я знал, но еще не успел сделать заметки на листке бумаги, как профессор позвала меня к себе за стол.
Я сел напротив неё и начал отвечать на вопросы. Она же всем своим видом показывала, что ей скучно, не прикрывая рот пару раз так зевнула, что я успел разглядеть её гланды. Она меня не прерывала, но когда я закончил, спросила меня, что это такое и произнесла очень невнятно какой-то термин по-французски. Может на одной из лекций она его и упоминала, но на практических занятиях его никто ни разу не называл. Я тут же ей ответил: “Впервые слышу”. Этот вопрос у неё был заготовлен явно на засыпку, но такого ответа она точно не ожидала. Думала, наверное, что я стану морщить лоб, делать вид, что мучительно что-то вспоминаю, а потом начну что-то мямлить. Такого удовольствия я ей не доставил. Она криво усмехнулась и спросила меня, кто изобрел сульфидин. Это я знал, но фамилия вылетела из головы, и я сказал, что фамилия начинается на “П” и кончатеся на “ский”, сейчас вспомню. Но она не дала мне ни секунды, тут же взяла мою зачетку и поставила четверку. Я видел, как переглянулись между собой ассистенты. Взяв зачетку и уходя, я бросил ей через плечо - Постовский.
Это была моя единственная четверка за ту экзаменационную сессию, но из-за неё я лишился повышенной стипендии на один семестр.
Дома в учебнике микробиологии я нашел этот термин. Это были бесцветные пятна или бляшки Дульбекко. А это я знал. Спроси она меня про бесцветные бляшки, я бы, конечно, ответил.
В заключение хочу отметить, что Исаак Яковлевич Постовский был дважды Лауреатом Сталинской премии за открытие сульфидина, с помощью которого были спасены от инфицирования ран тысячи советских бойцов в госпиталях во время войны, а Ренато Дульбекко был в Турине учеником профессора Джузеппе Леви, еврея по национальности. После войны Дульбекко эмигрировал из Италии в США вместе с двумя другими учениками профессора Леви евреями Сальвадором Лурия и Ритой Леви-Монтальчини. Все трое впоследствии, но в разное время, стали лауреатами Нобелевской премии за свои открытия в различных областях медицины. А кто знает что открыла и кого выучила профессор Воробьева? Я не нашел о ней ни строчки в Интернете, сколько ни искал.

Спичка в нос!

Очень часто, когда у нас дома кто-нибудь чихал, мама вместо обычного «Будь здоров!» произносила шутливую фразу «Спичка в нос!» Но я воспринимал это народное присловье серьезно и думал, что вовремя сунутая в нос спичка, может избавить от чиханья. Это заблужение меня однажды сильно подвело.
Началось с того, что вскоре после окончания войны, недавно демобилизовавшийся младший бабушкин брат Хона, приехал из Красноярска, где он жил и работал, к нам в Новосибирск на несколько дней в командировку по каким-то делам и остановился у нас.
Мы с моей сестрой Лилей в те времена были ещё дошкольниками.
И вот в один из дней дядя Хона пришел домой раньше обычного и сказал, что слегка приболел, кашяет и чихает. После этого он прилёг отдохнуть, устроившись на одеяле, расстеленном на полу, и вскоре заснул.
Нам с сестрой было нечем заняться, и мы, ползая вокруг прикорнувшего дяди, стали его потихоньку щекотать. Он никак не реагировал. Мы осторожно притрагивались к его ушам, к носу, и даже слегка потянули за ус, но он даже не шевелился, хотя не открывая глаз, отогнал рукой муху, усевшуюся на его лысую, гладко выбритую голову. Нам было очень смешно. Мы постоянно сдавленно хихикали и наглели. Наконец, видя, что дядя крепко спит, хотя как я теперь понимаю, он давно проснулся, мы, пошушукавшись, решили действовать смелее.
Я надумал подлечить дядю с помощью спички, чтобы избавить его от чихания. Из коробка на кухне достал спичку и стал потихоньку совать её дяде в нос. Тут он «проснулся» и всыпал нам обоим по первое число. И это было не смешно.

Наполовину киргиз

Это случилось в 1976 году. Я тогда был кандидатом медицинских наук и заведовал одним из отделов в Республиканском НИИ акушерства и педиатрии Минздрава Киргизской ССР во Фрунзе, как тогда называлась столица этой республики.
Не помню уже каким образом попала мне тогда на глаза информация о том, что во Львове будет проходить конференция по голографии. В её программе указывалось, что там будут, в частности, обсуждаться вопросы применения голографии в медицине. Меня это очень заинтересовало.
Я рассказал об этом заместителю директора института по науке проф. Евгении Алексеевне Стегайло и убедил её в том, что подобного рода достижения в медицинском приборостроении можно будет использовать в наших научных исследованиях.
В результате я был отправлен во Львов на эту конференцию.
Особо хочу сказать, что проф. Е.А. Стегайло была замечательным ученым, умным и отзывчивым человеком, к ней всегда можно было обратиться за помощью и советом. Я вспоминаю её с благодарностью и уважением ещё и потому, что она была одним из двух научных руководителей моей кандидатской диссертации.
Во Львове заседания на конференции проходили в разных секциях, на большинство из которых нужно было иметь допуск, которого у меня не было. Так что я ходил только на секцию, где обсуждались проблемы использования голографии в медицине. Одним из первых прошёл доклад о голографическом гастроскопе, позволявшем видеть объемную картину внутренних стенок желудка. После заседания я подошёл к докладчице, чтобы узнать побольше об этом удивительном приборе. Однако оказалось, что такого гастроскопа просто нет, и она рассказывала о том, что можно было бы увидеть с помощью подобного устройства. Но с трибуны она говорила так, будто сама смотрела в этот несуществующий прибор. Все остальные доклады были подобны этому, выступали мечтатели, фантазеры и глашатаи того, что было бы если бы… .
Испытав полное разочарование, я собрался лететь домой, но тут мне сообщили, что через пару дней в Киеве открывается VI съезд акушеров-гинекологов Украинской ССР и, коль скоро я уже там, то мне поручено представлять на съезде наш НИИ педиатрии и акушерства, а заодно и республику, так как больше никто из Киргизии в Киев не приедет. Кроме того, меня попросили посетить соответствующий НИИ в Киеве и ознакомиться там с постановкой научно- исследовательской работы в порядке обмена опытом.
Это сообщение меня обрадовало, так как предстояла приятная поездка и интересные встречи. Время у меня было, и я купил билет на автобус изо Львова до Киева. Поездка предстояла долгая, с остановками в Ровно и Житомире, но это было как раз то, что мне было нужно. Я хотел посмотреть на Украину не из иллюминатора самолёта, а из окна автобуса.
Хорошо помню, что поездкой я остался доволен, Украина вблизи мне очень понравилась, особенно её маленькие, уютные, зелёные сёла, которые внешне сильно отличались от киргизских аулов.
В Киеве я зарегистрировался в числе гостей съезда, послушал доклады, среди которых было немало интересных и, конечно же, посетил Республиканский НИИ педиатрии, акушерства и гинекологии. Разговаривал там с директором института А.Папом и его замом по фамилии Мудрая. Во время разговора Пап как бы невзначай поинтересовался, не киргиз ли я. Должен признаться, что я обычный ашкеназский еврей и выгляжу соответственно, так что вопросец сильно отдавал антисемитским душком.
Трудно было предположить, что Пап не представлял себе, как выглядят киргизы и евреи. Но с другой стороны, откуда могли взяться киргизы, а тем более евреи на Украине?
Я сказал, что я киргиз, но только наполовину. И в подтверждение своих слов спросил у него по-киргизски: «Когда была у вас последняя менструация?» Я не знаю киргизского языка, но вызубрил пару десятков подобного рода фраз, когда после окончания института отработал два года в киргизской глубинке, где основными моими пациентками были местные жительницы.
Пап моего вопроса не понял, перевода не спросил, а только криво усмехнулся в ответ.
Но институт мне показали, и лаборатории, и клинику. Я ходил там в сопровождении Мудрой. Имени её я не запомнил, а вот фамилия врезалась в память. Везде меня встречали дружелюбно и гостеприимно. Ничего особенного я там не увидел, заметил лишь, что наш НИИ немного победнее. Научная проблематика была у нас совершенно разная. Причина была проста: более трёх четвертей территории Киргизии занимают горы, и поэтому большинство научных исследований там было связано с изучением влияния высокогорья на организм человека. Украинцев интересовали другие проблемы.
В общем всё было хорошо в Киеве, но как говорится в известном анекдоте о пропавших ложечках, осадочек остался.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Застывшая жизнь

Понедельник, Ноябрь 7, 2022

В последнее время я часто хожу в новый Lew Fidler Park, открывшийся в нашем районе в прошлом году. За прошедшее время он стал популярным местом отдыха для жителей близлежащей части бруклинского района Шипсхэд Бей. На хорошо оборудованной детской площадке там всегда полно ребятни, за столиками на скамейках часто отдыхают пожилые, и не только, люди, а старый причал сделался излюбленным местом для рыбаков.

И вот однажды на краю бетонной причальной стенки, изрисованной давнишними граффити, я увидел живописный набор пустых бутылок, разных по форме, цвету и размерам. На серой бетонной подставке, раскрашенной яркими граффити, они выглядели в лучах заходящего солнца, как настоящий натюрморт.

Набор бутылок на причале
Не знаю, кто их туда принёс и расставил. Скорее всего это была тёплая компашка, один из членов которой обладал неплохим художественным вкусом.

Увидев это своеобразное произведение, я вспомнил латинскую поговорку «Vita brevis, ars longa».

Эту мысль, позднее переведённую на латинской язык, впервые высказал великий древнегреческий ученый и врач Гиппократ. По-русски это звучит как “Жизнь коротка, искусство вечно”. Впервые этот афоризм я услышал на уроке латинского языка, когда учился на первом курсе медицинского института. Шел 1956 год. Помню практически единодушную реакцию нашей группы на это высказывание. Его первая часть всем очень не понравилась. Жизнь представлялась нам тогда необозримо долгой.

Не знаю, как сейчас, но латинский язык был одним из обязательных предметов, изучаемых будущими врачами, так как все анатомические части тела человека имели латинские названия, и их надо было запомнить. Да и вообще латинская терминология тогда широко использовалась практически во всех медицинских дисциплинах. Впрочем и сейчас тоже.

Преподавал у нас латинский язык педагог, которого звали Соломон Соломонович. Его фамилию я забыл, а может никогда и не знал. Он был невысокого роста, худощав, совершенно лыс и казался нам глубоким стариком. Теперь думаю, что ему тогда было где-то слегка за пятьдесят.

Хорошо помню, как однажды мы занимались в аудитории, где стояло пианино. К концу занятия Соломон Соломоныч вдруг подшел к инструменту, откинул крышку и, умело подыгрывая себе, спел нам какой-то старинный романс неожиданно высоким, дребезжащим голосом.

Знание латинского языка, а ещё румынского, французского и немецкого, владение музыкальным инструментом, странноватые манеры, все это свидетельствовало о том, что он явно был осколком какой-то иной, не нашинской, не советской жизни. Может бежал из Румынии во время войны, хотя об этом никогда не говорил.

Однако вернёмся к нашему бутылочному натюрморту. Найти нечто похожее в наших парках не так уж трудно. Те, кто любит заглянуть на слабо протоптанные тропинки где-нибудь в том же Marine Park наверняка натыкались взглядом на бутылки, вдетые в сухие ветки деревьев или кустов, выглядящие как их причудливые плоды. А однажды я увидел на Plumb Beach даже трилистник из таким образом использованных бутылок, сооружённый около брошенного лежбища неким эстетом-бомжом, где каждый «лепесток» отличался от другого цветом, фактурой и размером.

Трилистник
Иногда же бутылка с яркой наклейкой, оставленная на пеньке любителями выпить, может придать вид некоторой обжитости глухому углу в парке.

 Бутылка на пеньке
Здесь, я думаю, будет уместным сказать несколько слов о натюрморте вообще. Вместо собственных рассуждений приведу довольно длинную (да простит меня читатель) цитату из замечательной 872-страничной книги «Свет прямой и отраженный» прекрасного живописца, художественного критика и писателя Сергея Голлербаха, о самом названии этого художественного жанра. Как говорится из песни слова не выкинешь, уж очень хорошо разъяснено и сказано.

В главе “Современный русский натюрморт” он пишет: “Французское слово “натюрморт”, прочно вошедшее в русский художественный лексикон, применимо, собственно говоря, лишь к тем картинам, где действительно изображена мертвечина: рыба, дичь, мясо. Но цветы, даже если они срезаны и стоят в вазе, - разве они мертвы? А спелые фрукты, хлеб, вино? Даже так называемые неодушевленные предметы - кувшины, тарелки, стаканы и всё другое, что является обычным сюжетом для живописца, не мерво, так как никогда не было “убито”. Наоборот, предметы оживают, когда их создает рука человека и придает им определенную форму, цвет и функцию.

Поэтому английское выражение “стилл лайф” (застывшая жизнь) гораздо точнее и, главное, шире по смыслу. Используя застывшую натуру, художник способен передать не только свое мироощущение, но и философию жизни. Изображенные предметы становятся в таком случае знаками и символами, а не только “вещами в себе”. Здорово, по-моему, сказано.

Натюрморт превратился в самостоятельный жанр в творчестве голландских и фламандских художников XVII века, сделавших своими излюбленными сюжетами цветы, кухонную и бытовую утварь, атрибуты искусства, книги, овощи и фрукты, дары моря и охотничьи трофеи.

Все эти предметы и объекты могли использоваться в самых разных комбинациях, но каждый из них в отдельности заключал в себе тайный подтекст, являясь неким символом человеческих добродетелей или грехов.

Они могли напоминать с одной стороны о бренности жизни и грядущей смерти, (череп), о неизбежности старения (гнилые фрукты), а с другой - служили символами возрождения и торжества жизни (ростки зерна или ветви плюща). Горящая свеча была символом человеческой души, а табак и курительные принадлежности означали суетность и пустоту быстротечных наслаждений.

Отдельно хочу сказать об амбивалентном значении одного из самых частых предметов, изображаемых на натюрмортах - бутылке, ибо она может служить символом греха пьянства, но также говорить о радости жизни, богатом урожае и празднике.

Изображение на полотне стеклянных предметов, и, в частности, бутылок требует от живописца высокого мастерства, ибо передать на холсте или бумаге прозрачность, толщину, цвет стекла, преломление в нем света, особенно если, к примеру, это старая, покрытая пылью, или запотевшая бутылка - достаточно сложная задача.

И этот вызов принимали многие художники. Примером могут послужить замечательные “бутылочные” натюрморты российско-французского живописца Роберта Фалька. Но самого яркого достижения на этом поприще добился итальянский художник и график Джорджо Моранди, почти четыре пятых всего творческого наследия которого составляют натюрморты, способные по его словам «передать зрителю чувство покоя и интимности - качества, которые я сам ценю более всего прочего». Повторяющиеся предметы на картинах Джорджо Моранди, чаще всего бутылки разных размеров и формы в разных сочетаниях, принесли ему мировую известность и славу.

Нашим создателям “натюрмортов” из реальных бутылок среди живой природы слава не грозит, но в их “произведениях”, на мой взгляд, что-то есть. Хотя бы то, что вызывало у меня воспоминания о своей молодости, а также подвигло освежить в памяти сведения о художественном жанре натюрморта.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

В осеннем лесу

Понедельник, Октябрь 24, 2022

Если последние дни сентября были относительно теплыми и солнечными, то октябрь обрушился на нас почти недельным ненастьем. К концу этого срока, когда у второго осеннего месяца стали заканчиваться тучи, на улице всё ещё крапал редкий дождик, и тогда, налетающий порывами ветер, стряхивал с листвы деревьев остатки воды, и с них на головы прохожих падало больше водяных капель, чем со светлеющих небес.

На следующий день октябрь сменил гнев на милость, и подарил нам несколько замечательных дней индейского лета.

Я не замедлил воспользоваться такой удачей и в очередной раз съездил в гости в небольшой городок, расположенный в юго-западной части штата Коннектикут.

Хотя городок этот маленький, но основан он был более трёхсот дет назад. Первопоселенцы встроили свои дома в окружающий лес. За прошедшие века город вырос, однако их потомки продолжили трацицию своих предков. Расширяя и благоустраивая свой город, они максимально сохраняли окружающую природу. В результате в городе появилась Главная улица с офисными зданиями, многочисленными магазинами, ресторанами, кафе, библиотекой, музеем и парком, но многие другие улицы включают в себя лесные участки нетронутого и непроходимого, увитого лианами, американского леса. Внутри самых крупных таких участков проложены дорожки, и теперь, не выезжая из города, можно пройтись по дремучему лесу, насладиться первозданной природой, ибо туда заглядывают дикие олени, индюки и еноты и постоянно живут белки, бурундуки, разнообразные утки, гуси, цапли, дятлы, дрозды, поползни, трясогузки, даже колибри и множество других птиц.

Отправился в путь из Бруклина, где осень ещё только-только начинала вступать в свои права, а там она уже чувствует себя полноправной хозяйкой. Тому две причины. Городок этот расположен примерно в восьмидесяти милях к северу от Нью-Йорка у подножия Беркширских гор в среднем на высоте 220 метров над уровнем моря, но есть много мест, где улицы взбираются на 100 метров выше. А тот же показатель в нашем мегаполисе не дотягивает и до шестидесяти метров. Складываясь, эти две причины приводят к тому, что климат там прохладнее нашего.

Немного отдохнув после почти двухчасового сидения за рулем из-за многочисленных пробок на дорогах, прошелся я по заднему двору гостеприимного дома, прижавшегося к обширному участку лиственного леса.

В дальнем углу двора около старого пня обнаружил группку опят, которые здесь называются honey mushrooms, а по-русски опенок осенний. Шляпка у опенка осеннего гладкая с небольшим количеством чешуек, а цвет её часто имеет медовый оттенок, потому и дали англичане этому опёнку название медовый гриб.

Улица
Эти обычно небольшие грибочки, годные для жарки, супа или маринования, являются желанной находкой для грибников, хотя американцы этой третьей охотой, как назвал это занятие писатель В.Солоухин, не увлекаются.

Существует много видов опят и, кстати говоря, то, что грибник собирает в корзинку, лишь очень малая часть любого гриба, потому что основную его массу составляет грибница, растущая под поверхностью почвы. Так вот, грибница или мицелий опёнка темного, растущего в Национальном лесу Малер в штате Орегон официально признана самым большим живым существом на нашей планете. Она занимает площадь в 880 гектаров, весит более шестисот тонн, а ее возраст составляет примерно 2400 лет.

К сожалению, это гриб-паразит, который губит деревья, и именно это обстоятельство привлекло внимание ученых, которые ранее полагали, что грибницы опенка заселяют отдельные участки леса, и никак не связаны друг с другом. Однако в процессе генетического изучения грибницы выяснилось, что это единый, гигантский организм. Так что группку небольших опят, растущих вокруг какого-нибудь пня, можно сравнить в верхушкой айсберга.

Немного побродив по обширному двору, я вместе с внуком вышел на улицу и отправился в лес, свернув с асфальтированного полотна дороги на утрамбованную тропинку, посыпанную мелким гравием. В этот раз она почти сплошь была покрыта толстым слоем опавших литьев, и они сухо шуршали при каждом нашем шаге, распугивая тишину.

В осенннем лесу
Красота вокруг была просто необыкновенная. Деревья стояли в шикарном осенннем наряде - ярко желтая и красная листва кленов пылала яркими красками на фоне голубого неба и еще сохранившейся во многих местах зелени. Можно было фотографировать все новые и новые виды чуть не после каждого шага. Дело в том, что в преобладающие вокруг красные и желтые цвета вдруг вторгались необыкновенно нежной пурпурной окраской листики кустов бересклета и угрюмо-бордовые трилистники ядовитого плюща.

 Кустик бересклета
Хотя с какой стороны посмотреть на этого коренного американца. Да, для людей он ядовит, вызывая ожоги на коже, а вот олени едят его за милую душу и, возможно, особенно ценят его за какой-нибудь, например, остренький, на их олений взгляд, оттенок вкуса. Но и не только они. Его листьями и молодыми побегами любят полакомиться черные медведи-барибалы и еноты, а семена склевывают дикие индюки, вороны и другие птицы.

Так что всё зависит от точки зрения. Глядя на карабкающиеся вверх по стволам деревьев трилистники плюща, я вспоминл историю о том, как однажды на уроке преподаватель поднял со стола чёрную книгу и держа ее перед собой, сказал: “Эта книга красная”. Ученики в ответ дружно закричали: “Нет”. А он вновь повторил: “Она красная”. Ученики же опять: “Нет, чёрная”. Тогда учитель повернул книгу другой стороной, и все увидели, что её задняя обложка красного цвета.

Этот пример относится, конечно же, не только к плющу, но и ко всем случаям жизни. Всё зависит от точки зрения: что для одного хорошо, для другого может быть плохо.

А дорожка между тем привела нас на середину высокого холма, где справа от нас громоздились скальные выходы горных пород и их гранитные обломки, сверкающие иногда мелкими вкраплениями слюды, а слева основательно заваленный буреломом склон, скатывался вниз к болотистой низине.

Справа и слева от тропинки грелись на солнце осенние травы-позднецветы. Ярко желтые кисти золотарника подыгрывали в тон желтой листве берез и ясеней, а многочисленные белые ромашечки, размером чуть меньше квотера коренной жительницы здешних мест астры морозной, не желая слишком выделяться из преобладающей желтой палитры осени, тоже поглядывали вокруг желтыми серединками, и лишь агератина - одна из самых последних полевых цветов, выставила напоказ, поперёк всем, снежнобелые корзинки своих цветочков, на которых пировали последние шмели, одиночные пчелы и осы. Впрочем всю эту троицу можно увидеть в парках, вдоль пляжей и даже на некоторых улицах нашего города.

Когда вернулся в Бруклин, погода здесь снова была пасмурной и дожливой. И с сожалением увидел, что на противоположной стороне улицы, на которой стоит мой дом, буквально за тройку дней, что я отсутствовал, густо покраснел старый, раскидистый клён. Наверное ему стало стыдно за скверное поведение октября.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Воспоминания

Вторник, Октябрь 11, 2022

Встреча с Чингизом Айтматовым

Вспомнил, уже не в первый раз, свою встречу с Чингизом Айтматовым на крылечке роддома №1 во Фрунзе, когда я работал в Киргизском НИИ акушерства и педиатрии. Случилось это, насколько помню, в самом начале семидесятых годов. В те годы столица Киргизской ССР носила имя советского полководца Михаила Фрунзе - уроженца этих мест. Чингиз Айтматов в то время уже был народным писателем Киргизской ССР, лауреатом Ленинской и Государственной премий, пользовался международной известностью.
Его родная сестра попала в роддом с гинекологическим заболеванием, требовавшим хирургического вмешательства. Естественно, ей было уделено всё возможное внимание со стороны главного врача роддома А.Н.Галкиной - безграмотного акушера-гинеколога и отъявленной антисемитки, которая заняла свою должность только благодаря связям своего мужа прокурора.
Оперировать, конечно, взялась она сама, хотя подходила к операционному столу раз в полгода. Ассистировала ей заместитель по лечебной работе. Обычно такую операцию делали два врача - хирург с ассистентом, но в этот раз у операционного стола стоял и второй ассистент, и им был я. Меня взяли на всякий пожарный случай для подстраховки. Знали, что если возникнут какие-либо осложнения, я их выручу.
Операция прошла успешно, и Айтматов несколько раз навестил свою сестру в послеоперационном периоде. Я его видел издалека. Заходил он в кабинеты главврача и её зама, несомненно их отблагодарил. Несомненно он знал, что в операции участвовал и я, и, думаю, догадывался, почему.

Я со своей коллегой у постели послеоперационной больной
И вот однажды, когда его сестра еще не выписалась, иду я утром на работу, через вход со двора, которым обычно пользовались сотрудники роддома, а там на ступеньках стоит Айтматов и смотрит на меня. А я прошел мимо и даже не поздоровался, хотя, конечно, знал его в лицо. Наверняка он хотел отбагодарить и меня. Больше я его не видел.
«Почему ж я не сказал ему хотя бы здравствуйте», - думал я потом много раз. Вероятно сказывалось домашнее воспитание быть скромным и лишний раз не выпячиваться, хотя я и без того был достаточно зажатым и никогда не брал слова на разных собраниях и совещаниях без крайней необходимости. Я не собирался получать от него деньги, но сказать ему, что читал его книги и попросить у него одну из них с автографом вполне можно было. Но я этого не сделал. Глупо. А ведь я хотел издать книжку со своими рассказами о природе, и он мог бы мне в этом помочь.
И таких исключительных ситуаций в моей жизни было несколько, но всегда в таких случаях передо мной как бы опускался занавес, из-за которого я не мог ничего предвидеть ни на шаг, ни на минуту вперед. Судьба будто дразнила меня, приоткрывая дверь замечательных возможностей и тут же её захлопывала. И кода я осознавал, что стоял около этой двери, было уже поздно.

Почему я стал гинекологом

Это случилось, когда я пошел в пятый класс. Учебный год начался с того, что у нас появилась новая математичка Татьяна Васильевна. В нашем классе парты стояли в три ряда, и я сидел на первой парте в правом ряду, если смотреть со стороны учителя. Поэтому мне всегда было хорошо её видно. Татьяна Васильевна была среднего росточка молодой, симпатичной, как мне показалось, женщиной. У неё были светлые, прямые волосы, зачесанные назад, маленький носик, но очень странная фигура - тонкие ножки и большой живот. Несмотря на этот недостаток, она мне нравилась.
Уроки Татьяна Васильевна вела хорошо, я неплохо решал задачки и скоро попал в её любимчики. Почти сразу же после прихода в наш класс, она организовала математический кружок, куда я тут же записался, а она меня сделала его старостой. Все шло хорошо, но неожиданно она исчезла. Не помню уже сколько времени она отсутствовала, но довольно долго, а когда появилась вновь, я был поражен произошедшей с ней переменой. Большой живот исчез и перед нами предстала молодая, стройная, тоненькая женщина. И только в тот день до меня дошло, что она вела у нас уроки будучи беременной. Раньше такая мысль мне ни разу в голову не приходила. А тут пришла. Именно в тот момент у меня и выявились задатки будушего акушера-гинеколога.

 Во дворе дома. Мне одиннадцать лет.
Через некоторое время она стала приходить к нам в класс заплаканная. Потом выяснилось, что её новорожденная девочка заразиласть в роддоме какой-то инфекцией, которая дала осложение на уши, и молодой матери сообщили, что её ребенок останется глухим на всю жизнь. Помню, я даже один раз приходил к ней домой с наивной мыслью как-то её поддержать. Пробыл я у неё недолго, забыл, что я ей говорил. Помню только, что дома у неё было очень бедно, но чисто. Впрочем, все тогда так жили.
Когда на следующий год я пришел в школу, Татьяны Васильевны там не было.

Айн, цвай, драй

Вдруг неожиданно всплыло воспоминание из далекого детства. В первые послевоенные годы в Новосибирске было много пленных немцев. Они строили дома в разных частях города и в том числе на нашей Рабочей улице. На стройку их привозили в грузовиках, где они сидели на скамейках в кузовах. Моим любимым развлечением было бежать по дороге рядом с машинами и выкрикивать такую кричалку:

Айн, цвай, драй,
Беги, не отставай!
Автомат держи на пузе,
Кнопку крепче нажимай!

Однажды, сидевший у борта немец стал сморкаться, зажимая поочередно пальцем ноздри, и брызги попали на меня. После этого я перестал бегать за машинами. Потом немцы исчезли с нашей улицы.
А через некоторое время какой-то шофер в трехтонке, когда я бегал около дома, вдруг пригласил меня прокатиться. Я охотно согласился. Ещё бы! Я до этого никогда не ездил в машине, а тут можно было посидеть рядом с шофёром и посмотреть, как он рулит. Забрался в кабину, и мы поехали. Внутри пахло бензином, и этот запах мне очень нравился.
По дороге шофер сообщил мне, что он немец, хотя по-русски говорил очень хорошо. Теперь думаю, что он был родом откуда-нибудь с Поволжья и мобилизован во время войны в Трудовую армию. Как сейчас помню, он сказал мне, что в России Гитлера называют фюрер, а мы говорим фирер. Тем временем мы приехали на какую-то стройку. Не выходя из кабины он окликнул какого-то Отто по-немецки, и тот ему тоже по-немецки что-то ответил. После этого он поехал назад и высадил меня недалеко от дома.
Теперь я ужасом думаю, что он мог увезти меня куда угодно и сделать со мной всё, что хотел. И меня бы просто не нашли. Но судьба распорядилась по-другому. Дома про эту историю я никому не рассказывал, потому что не был испуган и не придал этому событию никакого значения.

Волосок-пискун

Эта забава была одной из любимых во времена нашего с моей сестрой Лилей детства. Заключалась она в том, что папа иногда искал у нас волосок-пискун. Он долго перебирал волосы на голове поочередно у моей сестры и у меня, выискивая этот волосок-пискун, слегка потягивая то один волосок, то другой, а мы слегка попискивали и напряженно ждали, когда же он отыщет этот ужасный волосок-пискун, дергание за который было особенно чувствительным. И наконец, он восклицал: “Ага, вот он!” И вырывал волосок, а мы в это время громко пищали. А он торжественно показывал его нам. И мы тут же снова просили его поискать у нас еще один волосок-пискун. Было приятно, когда он ворошил и перебирал волосы на голове

«Папа, ещё не украли!»

Эту историю, вошедшую в устную семейную летопись, рассказал мне папа. Произошла она еще в дореволюционные времена. Папе было тогда года четыре, а его страшему брату Моне лет шесть. И вот мой дедушка поехал однажды на новомодном и весьма редком тогда средстве передвижения - велосипеде в лавку чего-то купить, посадив на раму своего страшего сына. Около лавки он спешился, поставил велосипед около входа и велел сыну приматривать за ним, мол, чтобы не украли. И Моня начал добросовестно выполнять обязанность сторожа. Через каждые три минуты он заглядывал в лавку и кричал отцу: “Папа, ещё не украли!”

1

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Хозяин города

Четверг, Сентябрь 29, 2022

Я люблю гулять и при этом стараюсь ходить по разным улицам, заглядывать по пути в разные закоулки. За годы моих прогулок, неизведанных мест в радиусе примерно трёх миль от дома практически не осталось. То же самое и в Marine Park и районе вокруг него, куда я часто приезжаю на машине, а потом хожу по окрестным улицам.

Вот и совсем недавно забрёл я в этот парк. Вокруг было необыкновенно красиво: голубое небо с белыми, пушистыми облаками и много зелени, хоть и подернутой местами желтизной или краснинкой: листва деревьев и кустов, заросли трав и среди них золотистые кисти золотарника, как солнечный привет наступившей осени. Я медленно шагал по дорожке и невольно пришла мне в голову старая, банальная мысль: «А жизнь-то прекрасна!»

Marine Park
И только я об этом подумал, как мне вспомнилась моя прогулка по этим же местам, но только в мае.

Некоторые дорожки там посыпаны мелким гравием, и он хрустел у меня под ногами почти так же, как свежевыпавший снег в родной мне Сибири. Но помимо этого хруста всю дорогу меня сопровождали птичьи посвисты, короткие трели, заливистые рулады, мелодичные песенки, тихий щебет и громкое чириканье.

В воздухе метались стремительные стрекозы, над цветами летали бабочки белянки, желтушки и толстоголовки, а по листьям обширных зарослей ваточника ползали красные молочайные жуки с черными точками на надкрыльях и длинными черными усами.

Молочайный жук
По мелководью не спеша разгуливала большая белая цапля, вглядываясь себе под ноги. Вглядывалась не зря: на моих глазах проглотила лягушку.

Цапля не ветке
Прохожих не было совсем. Только у самого входа в парк после мостика сидела пожилая пара на скамеечке и в стороне от дорожки на пандусе над солончаком двое что-то снимали с помощью фотоаппарата на треноге.

В тот день стоял полный штиль, ни один листок не шевелился, все замерло в полусонной тишине. И тут я увидел нечто удивительное: на молоденьком клене высотой около метра на нижней веточке непрерывно трепыхался и дрожал один листик, все же остальные замерли в неподвижности. Видимо, где-то совсем рядом в воздухе зародился ветерок. Может быть он хотел пролететь над верхушками деревьев, заставить их кланяться себе и шуметь листвой, но силёнок хватало только на этот один-единственный листок. Что ж каждый делает то, что может, хотя думает сдвинуть горы. Вот и пробует. Так и надо, ибо даже путь в тысячу ли начинается с первого шага, как сказал когда-то древнекитайский философ Лао-Цзы. Мой же новорождённый ветерок вскоре утих обессиленный, а листок остался на своей веточке до той поры, когда придёт ему время увять. И сдует его с ветки уже совсем другой ветер.

А на городских улицах у меня давно уже появились любимые местечки, уголки, деревья и даже кусты.

Вот я иду по не раз хоженой улице и заранее знаю, что за следующим поворотом увижу своего старого знакомца. Это может быть простой уличный куст, но который мне когда-то понравился. Со временем мы с ним подружились, и теперь я знаю о нем практически всё. Мой зовут женским именем жимолость. Все лето до поздней осени она обильно цветёт замечательными, душистыми белыми цветочками.
Я в неё влюблён, и мы давно уже стали близкими друзьями. Она меня ждёт и всегда мне рада, начиная благоухать особенно сильно при моем появлении, хотя никто об этом не подозревает, а мы с жимолостью свой секрет никому и не выбалтываем. Тем более, что я позволяю любоваться ею каждому прохожему, который этого пожелает. Мне не жалко, даже наоборот приятно, если кто-то ещё оценит её красоту и задержит на ней свой взгляд.

 Жимолость
Однако, однажды я чуть было не изменил своей избраннице. Прогуливаясь как-то с другом, оказался я около своей жимолости, которая с самого начала лета постоянно была окутана тонким ароматом своих белых, прелестных цветочков. Я предложил другу их понюхать. Он нюхал-нюхал, а потом сказал, что никакого запаха не уловил. Здесь я должен заметить, что всегда обладал острым обонянием, которое и по достижению мною весьма солидного возраста служит мне безотказно. А вот со слухом у меня проблемки: я стал туговат на ухо. У друга моего с этим все в порядке. И тут я сделал ему отличное предложение. “Меняю свой нюх на твой, Фима, слух”. Фима подумал и отказался. Сделка не состоялась, и мы остались при своих.

Поэтому и по сей день я могу наслаждаться ароматом моей жимолости и отлично слышу, что она мне тихо нашептывает, когда её листьями играет ветер. Но это навсегда останется между нами, ибо эту тайну я не раскрою никому.

А мое любимое дерево растет в Calvert Vaux Park. Это тополь. Там много великолепных тополей, но этот особенно впечатляющ. Он состоит из трех мощных стволов, растущих из одного основания. Един в трёх лицах. Глядя на него, я всегда вспоминаю тополя около дома своего детства, которые все облазил, кроме одного. Он был настолько толстый, что я не мог обхватить его руками. А на высоте примерно в два с половиной-три метра он делился на три могучие ветви. Весной на нем распускались красные сережки.

Тополь
Помимо этого, я давно приватизировал парочку частных домов из-за их нестандартной архитектуры, красоты и ухоженности участков перед ними. Обитатели этих домов и не догадываются, что я их собственность приватизировал и присматриваю за ней. Если какой-то куст слишком разросся и не обрезан, я мысленно напоминаю об этом его обитателям. И глядишь, когда через недельку-другую я вновь прохожу мимо этого дома, куст аккуратно подстрижен. Значит мои замечания учтены, к нему был вызван «парикмахер» и теперь всё в полном порядке.

Вот так и хожу хозяином по городу.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Жизнь продолжается!

Пятница, Сентябрь 16, 2022

После долгого перерыва, вызванного ковидными ограничениями в середине сентября в King’s Bay Library открылась, коллективная выставка работ участников Еврейской Гильдии художников и мастеров прикладного искусства. Выставке было дано название “Жизнь продолжается”, которое прекрасно отражает её содержание: яркое, многоцветное, жизнерадостное и жизнеутверждающее. Арт-куратор выставки Зинаида Келебеева вместе с Ниной Цыпиной и Леонидом Гринбергом сделали всё для того, чтобы уровень экспозиции остался на прежнем высоком уровне, как это было во все предыдущие годы.

Выставочный зал библиотеки был полон, люди были рады вновь встретиться лицом к лицу со своими коллегами-художниками и поклонниками, друзьями и просто любителями искусства.

Встречу открыла Координатор выставочной деятельности Гильдии Нина Цыпина, которая впервые провела всю подготовительную работу без своего постоянного соавтора Матвея Соловьева. Она поздравила всех присутствующих с возобновлением выставочной деятельности. Затем была дана возможность всем желающим рассказать о своих работах, о влиянии пандемии на жизнь и творчество, поделиться мнением о выставке.

Выступающих было много, выговориться хотели практически все, радуясь возможности прямого общения. Слушая те добрые и теплые слова, которые произносились ораторами в адрес своих коллег-художников, я чувствовал, как соскучился по всем этим творческим людям и как рад видеть из снова. И понял, что при всей своей любви к посещению художественных музеев, приходить на выставки гильдийцев я люблю еще больше, так как знаю в лицо создателей экспонируемых произведений, могу с ними поговорить не только об искусстве, но и о жизни тоже.

Прекрасные живописные работы представила профессиональный художник Зинаида Келебеева. Особенно мне запомнились три: “Снегири”, «Березовый лес» и “Прилив”. Третью она писала на пленэре, так как её поразила скала над водой в виде профиля черной девушки.

Зинаида Келебеева около своих картин
Как всегда блеснул своим мастерством замечательный художник-витражист Леонид Гринберг. Обычно его витражи фигуративны, но в этот раз он принес абстракную композицию, где проявился его блестящий талант владения формой, цветом и светом.

Очень интересную работу род названием “Ноктюрн”, выполненную в технике цифровой живописи, показал архитектор и художник Виктор Поляк.

 Виктор Поляк и его "Ноктюрн"
Рассказать даже очень кратко, как я сделал это сейчас, обо всех работах нет никакой возможности, так как вниманию посетителей выставки представлено более шестидесяти живописных полотен, художественных фотографий и произведений прикладного искусства двадцати пяти авторов. Так что только одно их простое перечисление займет очень много времени и места. Лучше зайти на выставку и увидеть всё собственными глазами.

Более подробно мне хочется остановиться на двух новых именах, появившихся в Гильдии. Это Ганна Валовик-Стайловская и Тамара Шаишмелашвили.

С Ганной, которая показала на выставке чудесную лирическую картину “Рассвет”, мы проговорили довольно долго. Она начала рисовать в 75 лет. Сейчас ей 84. Её детство и юность прошли в поселке Дачное на Донецчине, где располагался совхоз. В 10 лет Ганна осталась сиротой, отца совершенно не помнит, так как он погиб наа фронте в 1943 году, а мать заболела и умерла в 1947. Воспитывалась у своей тети - одинокой женщины, где приходилось тяжело работать физически. Они вдвоём наделали столько саманных кирпичей, что из них потом им сложили хату. Все остальное - дранкование стен, оштукатуривание, побелку сделали сами. Школа находилась в восьми километрах от их дома, и Ганна каждый учебный день ходила туда и обратно пешком. Никаких кружков, там не было, но как выразилась Ганна она все время чувствовала, “что в руках что-то есть”. Они сами сделали ткацкий станок, на котором она выткала три больших ковра. Потом, выучившись, работала бухгалтером, заведующей в сельском магазине.

Ганна Валовик-Стайловская около своей картины "Рассвет"
В Америку приехала в 2000 году к дочери помогать няньчить внуков. Когда внуки подросли, появилось свободное время, и она начала рисовать. Должен сказать, что у неё это очень хорошо получается.

Тамара Шаишмелашвили представила на выставку объемную, трехмерную картину “Гранаты”. Эти южные плоды, созданные Тамарой из кожи и помещённые на чёрную подложку, привлекли всеобщее внимание своей красотой, мастерством и оригинальностью исполнения. Из растреснутых плодов выглядывают темно-красные зёрна, сделанные из кристаллов минерала, одноименного с самими плодами, на красные ягодки на веточке рябины пошли шарики из обожженной глины, а на белый пух в кустике хлопка - фарфор. Прекрасное произведение искусства.

  "Гранаты" Тамары Шаишмелашвили
Закончить этот очерк я хочу рассказав о тканой картине под названием «Праздник виноделия» корифея Гильдии Леонида Алавердова. Всем известны модульные картины, состоящие из двух или трёх частей. Это диптихи и триптихи. Все остальные произведения подобного рода имеют общее название полиптих. Полиптихи, подобно всем другим модульным картинам, являются одним изображением, разделённым на сегменты.
Так вот Леонид показывает на выставке такой полиптих, состоящий из девяти частей. Хотя, вероятнее всего, это замечательное произведение можно было бы назвать девятичастной картиной. Потому что практически каждая из частей, за исключение двух, является самостоятельным произведением, которые, однако, объединены одной общей идеей. А две части, составляющие исключение, - это обычный диптих, целиком вписывающийся в тему картины, раскрывающей с разных сторон праздник виноделия, а на мой взгляд обобщённый праздник урожая. На Кавказе, откуда родом Леонид, этот праздник отмечают так, как показывает нам этот замечательный мастер художественного ткачества. В других местах это событие отмечают несколько по-иному, в соответствии с местными традициями, но всегда это радость, веселие, вкусная еда, музыка и танцы. Глядя на эту картину, воспевающую радость мирного труда и счастье воспользоваться его плодами, невольно осознаёшь пропасть между тем, что изображено на картине и реалиями и ужасами, происходящими сегодня на территориях стран нашего бывшего исхода. Россия ведёт бессмысленную и жестокую войну в Украине, убивают друг друга азербайджанцы и армяне из-за Нагорного Карабаха, не спокойно на границе Киргизстана и Таджикистана, периодически там возникают перестрелки, гибнут люди. Когда на днях по телевидению показывали сюжет о вновь обострившемся конфликте между этими двумя государствами, я узнал те места. Именно там я бывал много раз с обеих сторон, и у меня защемило сердце.
Возвращаясь к произведению Леонида Алавердова, хочу сказать, что расцениваю его как крик души художника, призывающего людей жить в мире с самими собой и давать жить другим.

Тканая картина Леонида Алавердова
Завершая свой рассказ об увиденном на выставке, не могу не отметить возникшее у меня под её влиянием твёрдое убеждение, что несмотря на все пандемии и войны нас ждёт светлое будущее. Жизнь-то продолжается!

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Сладкие букеты, чудные корешки и уточки

Суббота, Сентябрь 10, 2022

Недавно В Гостиной Одесского землячества Нью-Йорка прошла замечательная встреча. Открыл ее президент землячества Игорь Казацкер.

Главной выступающей была писатель, журналист и драматург Анна Немеровская, которая представила собравшимся свою новую книгу «Размышления о вкусной и здоровой пище и некоторые рецепты». Она рассказала о том, как приготовить не просто вкусную, но и здоровую еду. А ещё поведала много интересного об истории возникновения новых блюд, обменами между Старым и Новым светом дарами природы, обогатившими кухни народов обеих сторон.

Затем выступили некоторые представители Гильдии художников и мастеров прикладного искусства. Первой получила слово мастер прикладных искусств, художник, создавшая множество фотокартин, коллажей, инсталляций, и поэт - автор трех сборников стихов, Регина Авербух. С моей точки зрения её коньком как художника является создание замечательных миниатюр из найденных ею в самых разных местах камней. И что удивительно: она способна увидеть в обкатанном временем бесформенном кусочке скальной породы скрытый образ, который она потом мастерски выявляет. Вот и в этот раз она показала несколько новых своих произведений. А я, глядя на ее каменные миниатюры, вспомнил ответ одного из величайших мастеров эпохи Возрождения Микеланджело Буонаротти на вопрос о том, как он делает свои скульптуры.
«Я беру камень и отсекаю все лишнее», - сказал он.

Регина поступает прямо противоположным образом. Она к выбранным ею камням добавляет кое-какие недостающие детали и получаются миниатюры, которые иначе как произведениями искусства назвать нельзя.

Регина Авербух со своей миниатюрой
Рассказывая о своей работе, она использовала термин искусство-терапия. И это очень верно. Большинство членов Гильдии художников и мастеров прикладного искусства являются людьми солидного возраста и для них любой вид художественного творчества служит способом социализации, дарит чувство причастности к общему делу, даёт возможность общения и уверенность в собственной общественной значимости. Это сохраняет интерес к жизни, порождает стимул к поиску нового и интересного, что само по себе замечательно.

В унисон с миниатюрами Регины Авербух звучат произведения Якова Клейнермана, который тоже создаёт свои замечательные творения из природных материалов. Но у него это не обломки горных пород, а остатки некогда живых растений: корни и корешки, сухие ветки и замысловатые сучки, а ещё корчаги и многое другое. У него острый глаз, и он тоже видит будущую скульптуру в казалось бы бесформенном и бессмысленном переплетении веток, корней и наростов. Под его руками они превращаются в канделябры, вазы и романтические скульптуры. Материалы для своих произведений он находит повсюду - в лесу, в парках, в пустынях и по берегам речек и прудов. Он рассказал, как ещё во времена кампании борьбы с пьянством и алкоголизмом в СССР набрал множество корней винограда, когда советские чиновники в безумном раже начали вырубать и выкорчевывать виноградники.

Яков Клейнерман с женой около своих произведений
Ещё до начала официального открытия встречи я подошёл к столу, уставленному букетами из искусственных цветов, оригинальными шкатулками в виде пирожных и других привлекательных вещиц, за которым сидела их создательница. А рядом стояла табличка, на которой значилось, что Светлана Гутнер является мастером прикладных искусств в жанре “Sweet Design”, изготовителем художественных имитаций букетов цветов из кондитерских изделий, а также тематических композиций из шоколадных конфет, печенья и мармелада. Изюминка её цветочных букетов и других изделий заключается в том, что в каждый цветок, в каждую шкатулку, в любую оригинальную вещицу она вставляет или прячет конфету. Мне понравилась сама идея подсластить свои произведения, впрочем, как и они сами. Я сказал ей об этом. Мы разговорились. Она высказала мысль о том, что дарить букеты из живых цветов является замечательной традицией, но через несколько дней этот подарок придётся выбросить. Её же букеты после того, как из них будут извлечены и съедены все конфеты, может ещё долгое время украшать интерьер любой комнаты. С этим трудно не согласиться, особенно если увидеть воочию произведения Светланы.

Светлана Гутнер со сладкими букетами
Ей тоже была предоставлена возможность рассказать о своих красивых и сладких работах.

Достаточно интересным, хоть и кратким, было выступление Татьяны Козловой, приехавшей в Америку три месяца назад из воюющей Одессы. Татьяна мастерски создаёт забавных кукольных персонажей и другие миниатюрные вещицы ручной вязки, а также плетёные декоративные корзины. Её вязаные мишки, уточки, котята и другие сказочные персонажи невероятно милы и симпатичны. От них трудно оторвать взгляд.

Куклы Татьяны Козловой
Вообще хочется подчеркнуть, что встреча проходила в дружеской, непринуждённой, я бы даже сказал, семейной обстановке, когда если по ходу разговора вдруг упоминалось какое-то событие, то каждый желающий мог поделиться своими воспоминаниями по этому поводу.

Вот так известный одесский журналист и КВНщик Сергей Осташко, приехавший из Одессы к сыну, рассказал интересную историю о том, как КВНщики из Баку «победили» команду КВН Одессы. При этом он сам был очевидцем той схватки и событий вокруг неё.

В заключение остаётся лишь сказать, что и гости, и действующие лица этого замечательного мероприятия, организованного Одесским землячеством Нью-Йорка, получили истинное удовольствие.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Аллигаторы вблизи

Воскресенье, Август 28, 2022

За прошедшие годы мы посетили больше двух десятков Национальных парков Америки в самых разных её частях. Месяц назад настала очередь Национального парка Эверглейдс во Флориде.

Однако прежде чем рассказывать об этом парке, я хотел бы упомянуть об одном из островов во Флорида-Кис, на котором мы заехали в Robbie’s Marina, соблазнившись рекламным плакатом, приглашавшем вблизи посмотреть на пеликанов и тарпонов.

Речь идет об острове Islamorada. Когда я первый раз прочёл из окна машины его название на промелькнувшей придорожной табличке, то поставил ударение на первое «a» и тут же подумал, что оно звучит странновато для здешних мест. Ибо причём здесь ислам? А потом сообразил, что это соединение двух испанских слов: Isla и Morada. Первое означает остров, а второе жилище.

Аттракцион на острове заключался в кормлении пеликанов и тарпонов. Тех и других там было полно. Кстати, тарпоны - это огромные рыбины длиной в два - два с половиной метра и весом в полтора центнера.
Купили два ведерка с рыбой. Тарпоны выскакивали из воды и хватали удерживаемую за хвостик рыбку, протянутую с мостков. Так вот моим сыну и невестке они покарябали пальцы до крови. Быть осторожными нас никто не предупредил. Пеликаны были более деликатны. Но внуки получили большое удовольствие.
Пеликаны и тарпоны

А теперь можно отправиться в Эверглейдс. Запарковались около Ernest F.Coe Visitor Center под высокими деревьями, с которых свисали длинные, спутанные, серо-зелёные, с серебристым отливом, космы испанского мха, похожие на седые бороды неведомых великанов. Внучке захотелось их расчесать, но под рукой не было подходящей расчески, да и это заняло бы слишком много времени.

 Испанский мох на дереве
А с другой стороны парковочной площадки на сыроватой зелёной поляне не спеша разгуливал на высоких, оранжево-красных ногах белый ибис с длиннющим, такого же цвета, как и ноги, изогнутым книзу клювом, которым он что-то вытягивал из земли.

Белый ибис
Зашли в Центр для посетителей, нам показали на карте, куда надо поехать, чтобы, если повезёт, увидеть аллигаторов и ламантинов, поставали печати в свои туристические паспорта и поехали в указанное место.
По пути остановились около Flamingo Visitor Center, но он оказался закрытым. Походили вокруг, но смотреть там особенно было нечего. Единственно интересным оказался там работник парка одетый в плотный комбинезон с капюшоном, а также в очках и маске. Он был упакован во время жарищи так, что не осталось ни одной не прикрытой щелки на теле. Прямо-таки противочумный костюм. В тот момент, когда я его увидел, он отчаливал от берега на моторной лодке, направляясь в залив. По этой причине у меня совершенно не было времени, чтобы спросить его, куда и зачем он направляется. Так и осталось это тайной. Было абсолютно непонятно, чем столь опасным он там собрался заниматься.

Работник парка, упакованный в странный костюм
Проехав еще немного, мы оказались в точке, где начинались проложенные над заросшим кувшинками болотом мостки, с которых, как нам быль сказано, можно было увидеть вожделенных аллигаторов и ламантинов. Проделав под палящим солнцем довольно длинный путь, мы никого, кроме туристов и ярко окрашенных в оранжевые и желтые тона, больших, непугливых, полусонных кузнечиков, которых американцы называют lubber grasshopper, то есть увалень, растяпа, не увидели. Растяпы лениво передвигались по поручням мостков, не боясь, что их съедят. Вероятно, они обладали столь отвратительным вкусом, о чем, кстати, могла свидетельствовать их кричащая раскраска, что ни одна птица ими не интересовалась. А может они просто перегрелись на солнце и находились в состоянии близком к солнечному удару.

Нам тоже было очень жарко, мы повернули назад и тут совершенно случайно углядели среди мангровых зарослей часть туловища и голову аллигатора. Он уткнулся рылом в кусты и лежал там совершенно неподвижно. От почерневшей от времени большой коряги его отличало только наличие рубчатого рисунка на спине в виде не совсем правильных квадратов. Ни толком рассмотреть, ни сфотографировать его было невозможно.

Кузнечик-растяпа
Можно сказать не солоно хлебавши, мы двинулись в обратный путь, и тут мой сын вспомнил, что по дороге сюда он видел указатель на ферму аллигаторов. Вот туда мы и свернули и там, наконец-то, получили настоящее удовольствие, наглядевшись на аллигаторов и даже подержав молодого крокодильчика в руках.

Болото, зарослее кувшинками
Мы попали туда к концу шоу, но главное увидеть успели. Действо разворачивалось в огороженном высоким деревянным частоколом загоне, одна из сторон которого была заменена стенкой из толстого оргстекла. Внутри находился небольшой, мелководный бассейн, окружённый песчаным пляжем. Там в тени большого дерева мирно дремал здоровенный аллигатор. Войдя в загон, хозяин фермы довольно бесцеремонно вытащил его за хвост на край песчаной арены и уселся на него верхом. После этого, потянув за верхнюю челюсть, открыл пасть аллигатора и показал всем его многочисленные зубищи, а затем сообщил, что объём мозга их обладателя равен примерно размеру последней фаланги большого пальца на руке взрослого человека, а посему эти создания матушки природы совершенно не поддаются дрессировке.

В скобках замечу, что уже после представления заглянув в Интернет, узнал абсолютную массу головного мозга аллигатора. Она равна восьми граммам, хотя сам обладатель этих мозгов может весить далеко за сотню килограммов.

После сделанного объявления, наш шоумен вытащил из большой пластиковой бочки двух молодых, длиною примерно в метр, аллигаторов со связанными челюстями, и передал их зрителям, среди которых начался настоящий ажиотаж. Но не сразу. Первый мальчишка очень боялся взять одного из них в руки, но, переборов свой страх, все же решился и смотрел по сторонам героем. После этого все осмелели, и к страшноватым младенцам выстроилась очередь из детей и взрослых на фотографирование. Хозяин шоу никого не торопил и возможность запечатлеть себя с крокодильчиком на руках получили все желающие. Мы тоже. Главные же участники ажиотажа оставались при этом совершенно безучастными к происходящему и не пытались вырваться. Может хозяин выдержал их перед своим шоу в ледяной воде, и они впали в некое подобие спячки. Свидетельствую: на ощупь они были холодненькие, хотя день был очень жарким.

С юным аллигатором в руках
На этом проедставление не закончилось. Заключительным аккордом стал сеанс кормления взрослых аллигаторов, которые мирно дремали в воде залива, куда мы все переместились. Берег был огорожен металлической сеткой. Работник фермы появился с наружной стороны ограды с большим пластмассовым ведром, закрытым крышкой. И тут же в воде началось шевеление. То ли время пришло, то ли аллигаторы что-то учуяли, но целой “толпой”, они очень не спеша начали выбираться на берег и подползли к самой загородке. Мужчина открыл ведро и за хвост достал оттуда дохлую белую крысу. Самый большой крокодилище оказался к ней ближе всех и широко раскрыл свою безразмерную пасть, в которой крыса и исчезла. Когда крысы кончились, к аллегаторам полетели куски куриных тушек. Шевеление в “толпе” усилилось. Досталось не всем, когда ведро опустело. Кто успел, тот и съел.

 Кормление аллигаторов
Народ стал расходиться. Теперь и мы со спокойной душой могли отправиться в свой отель.

На следующий день мы еще съездили в Biscayne National Park, который славится своими мангровыми зарослями. Писать про них я не стану, хочу лишь упомянуть о выставке, расположеной в туристическом Центре парка. Помимо муляжей морских обитателей там экспонировались довольно красивые, яркие и привлекательные художественные работы, выполненные из обрывков разноцветных сетей, выловленных в океане. Это было очень оригинально и неожиданно, по крайней мере для меня.

 Рама для зеркала из обрывков сетей
К сожалению, я уверен, что их авторы вряд ли в ближайшее время начнут испытывать недостаток материала для своих произведений, так как люди оставили в мировом океане столько веревок и прочего мусора, что его хватит на долгие-долгие годы. И это печально.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

В гостях у шестипалых котов

Среда, Август 17, 2022

В один из дней, когда дети и внуки отправились в тур на водных мотоциклах вокруг острова, на котором расположен город Ки-Уэст, у меня появилось время, чтобы сходить в Дом-музей Хемингуэя.

Собрался и отправился в путь, надев свою защитную от ультрафиолета рубашку, дабы не сгореть по дороге. Предстояло пройти чуть больше мили. Ориентировался я легко, но ошибкой было напялить на себя рубашку из плотной ткани. Лучше было использовать солнцезащитный спрей и надеть тонкую футболку. В рубашке я взмок.

Нашёл музей быстро, он находится напротив маяка, по верху которого ходили люди. Пройти мимо было трудно, потому что территория усадьбы писателя огорожена единственным в своём роде кирпичным забором.

Жил Эрнест Хемингуэй в достаточно большом, с верандой по периметру, двухэтажном доме, построенном на просторном участке, похожем на уголок ботанического сада. Дорожки пролегали меж высоких пальм, цветущих деревьев и кустов.

В самом доме было немало фотографий, запечатлевших Хэмингуэя с известными и знаменитыми людьми, его жёнами, но особенно много было тех, где он заснят рядом с огромным копьерылым голубым марлином. Похоже, он очень гордился этой своей добычей.

С марлином
Вероятно опыт, приобретённый тогда, помог ему столь детально и реалистично описать борьбу старого рыбака Сантьяго с огромным марлином в повести «Старик и море», опубликованной в 1952 году. Это произведение вызвало огромный читательсий интерес, высоко подняв писательскую репутацию Хэмингуэя, и сделало его всемирно известным. Через год после публикации этой повести он получил Пулитцеровскую премию, а в 1954 году Хэмингуэй стал лауреатом Нобелевской премии по литературе.

Ещё планируя поездку в Ки-Уэст, я намеревался посетить Дом-музей писателя, так как давным-давно во время своего первого визита в этот город с туристической группой был около него, но не имел возможности туда зайти из-за отсутствия времени.

Так вот ещё дома я перечитал повесть «Старик и море». Сражаясь с огромной рыбиной, старый Сантьяго много рассуждает о жизни. Это были мысли человека много пережившего и много повидавшего, но одна из них меня сильно задела, вызвав мое горячее несогласие.

Вот цитата: «… он (старик) любил поразмыслить обо всем, что его окружало, и так как ему нечего было читать и у него не было радио, он много думал, в том числе и о грехе. “Ты убил рыбу не только для того, чтобы продать ее другим и поддержать свою жизнь, - думал он. - Ты убил ее из гордости и потому, что ты - рыбак. Ты любил эту рыбу, пока она жила, и сейчас любишь. Если кого-нибудь любишь, его не грешно убить».

Вот с этим последним утверждением я не мог согласиться. Как можно убить того, кого любишь? Случается, что люди убивают из ревности, мол, если не мне, то и никому, но разве этим можно оправдать убийство?

Однако, справедливости ради, надо сказать, что старый Сантьяго тут же подумал: «А может быть, наоборот, еще более грешно?» И всё же для него этот вопрос остался нерешенным.

Но вернёмся в музей. Хемингуэй был большим любителем приключений, охотником и заядлым рыбаком. Фотографии с рыбалки и африканского сафари перемежались с рекламными плакатами фильмов, снятых по его произведениям. Сохранились и его личные вещи: пара диванов, несколько портативных печатных машинок (одна от компании Underwood), двуспальная кровать, два шкафа, в одном из которых хранились книги из его библиотеки.

Спальня

Экспонировались также кое-какие кухонные принадлежности, деревянные скульптуры, привезённые из Африки, и картины. Ничего особенного - хороший дом преуспевающего, с разносторонними интересами человека, без лишней роскоши, но достаточно уютный и удобный.

Кухня

Единственное, что удивляло - это множество спящих перекормленных жирных котов, которые возлежали в самых неожиданных местах. Они явно давно привыкли к ежедневному нашествию бродячих людей и никак на них не реагировали. Многие посетительницы не могли равнодушно мимо них пройти, гладили их и тормошили, однако коты оставались к ласкам совершенно безразличными, и вообще не подавали никаких признаков жизни. Я в шутку сказал одной такой женщине, что кот, которого она гладит, похоже, мёртвый. Однако в этот момент он нервно дернул хвостом, выразив таким образом своё неудовольствие тем, что ему мешали спать.

Такое обилие этих домашних питомцев объясняется довольно просто - Хэмингуэй был редкостным кошатником. В этом доме при жизни хозяина их было много и им было позволено практически все: они спали вместе с ним и на нем, гуляли где хотели, включая его рабочий стол, и иногда даже ели из его посуды. Многие из них отличались одной особенностью - были шестипалыми. В норме у кошек по пять пальцев на передних лапах и по четыре на задних. Гид рассказала, что первого шестипалого котёнка писателю подарил его друг капитан Стенли Декстер. Котёнок вырос и оказался очень любвеобильным, передав свою особенность многочисленному потомству. Сейчас в доме-музее проживает более сорока кошек, находящихся на содержании у города в знак уважения к этой невинной слабости знаменитого писателя.

Прогуливаясь по комнатам во владениях Хэмингуэя, в каждой из которых в самых неожиданных местах дрыхали коты, я ничего особенного в их лапах не заметил. Может потому, что они лежали в позах, неудобных для рассматривания их конечностей, а может потому, что не выставляли свои уникальные лапы напоказ, подгибая их под себя. В общем, сколько там обитает шестипалых котов я сказать не могу, так как пальцы на лапах у них не пересчитывал. Но заснял несколько наиболее выразительных экземпляров.

Шестипалый кот

Вернувшись из музея в отель и просматривая сделанные там фотографии, я обнаружил, что у одного запечатленного мною в музее кота, на задних лапах точно видно пять пальцев, хотя в норме, как я упоминал выше, у кошек на задних лапах их должно быть всего четыре.

Между тем, говоря о полидактилии у кошек, почему-то всегда пишут о лишних пальцах на передних лапах. У моего кота передние лапы выглядят совершенно нормально, но по лишнему пальцу на задних лапах у него есть точно, а если хорошенько присмотреться, то можно увидеть и шестой. Так вот, я вычитал, что полидактилия у некоторых кошек наблюдается и на передних, и на задних лапах, но чрезвычайно редко только на задних. Может я сам того не зная, сфотографировал совершенно уникального кота.

Однако, так или иначе, но к концу визита в музей мне стало совершенно ясно, что именно эти потомки кошек Хэмингуэя, являются единственными законными хозяевами дома, проживающими там круглосуточно и на постоянной основе. Поэтому я считаю, что надоедливые посетители музея лишь с молчаливого согласия его хозяев и благодаря их доброму нраву могут приходить к ним в гости и бродить по их владениям где заблагорассудится. Коты на всю эту толчею и суетню закрывают глаза. Ну, а если уж посетителям надоест их гладить и тормошить, то попутно они имеют возможность познакомиться с некоторыми сторонами частной жизни знаменитого писателя.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Среди диких кур и других чудес

Воскресенье, Август 7, 2022

Каждое утро в Ки-Уэсте мы встречали под громкое петушиное кукареканье. А где-то недалече ему немедленно отвечал не менее голосистый соперник. Причём соревнование кто кого перекукарекает длилось довольно долго.

Это было удивительно. Никогда не думал, что в американском городе где-нибудь на задних дворах частных домов могут держать кур.

Забегая вперед скажу, что очень скоро удалось выяснить уникальную, по-моему, особенность Ки-Уэста: в нем обитают одичавшие куры. И это не шутка. Их можно встретить там повсеместно, включая и центральную улицу. Они бродят с выводками цыплят, и никто их не трогает за исключением кошек. Хотя и те, скорее всего, не обращают на них никакого внимания, потому что все коты, которых я там видел, настолько жирные и ленивые, что вряд ли предпочтут погоню за цыпленком, спокойному лежанию в тенёчке. А может они потому и жирные, что питаются исключительно курятиной.

Я заснял там однажды забавную сценку, когда продававший на одной из улочек свои картины художник, сидел натянув на голову фиолетовую тряпку, спасаясь от прямых солнечных лучей, а у него под ногами копошились петух, курица и четверо цыплят, почти незаметных на фоне желто-коричневых опавших листьев.

Дикие куры
Однако вернёмся к началу утра, когда мы отправились завтракать в буфет при отеле. Там в меню невозможно было выбрать и заказать что-нибудь скромное, например простую глазунью из пары яиц. К ней обязательно прилагались бекон или сосиски, а также жареная картошка и четыре куска хлеба. Все порции там рассчитаны на обжору, а точнее на то, чтобы заполучить с клиента возможно больше денег, и неважно, что половина из принесённого останется в тарелке. Вот таким образом выбрасываются тонны хороших продуктов, но при этом все вокруг кричат, что в мире голодают миллионы людей.

Из буфета мы направились на пляж. Ночью прошёл дождь, дул свежий ветер, и вода стала заметно прохладнее, чем в первый день. Вокруг плавали жесткие, бурые слоевища саргассумов или морского винограда, украшенные маленькими, чуть больше просяного зерна, шариками. Эти бурые водоросли образуют в некоторых местах так называемые “луга океана”, самым большим из которых является Саргассово море в Атлантическом океане. Я никогда не собирался посетить это своеобразное море без берегов, но увидеть своими глазами то, чем же оно заросло, мне очень хотелось. И вот теперь, когда обрывки саргассумов принесло ветрами к нашему острову, мне предоставилась такая возможность. Чудеса!

Саргассум, выброшенный на берег
Водоросли совершенно мне не мешали, наоборот, я с интересом их разглядывал, и в один момент боковым зрением вдруг увидел, как неподалёку от меня в воду упал неизвестно откуда взявшийся большой серый ком. Но он тут же всплыл, через мгновение у него обнаружился длинный клюв с кожаным мешком, в котором исчезла средних размеров рыбка. Посидев на воде с полминуты ком, принявший облик пеликана, взлетел и буквально в нескольких метрах от меня опять камнем обрушился в воду. Далее картина повторилась. Заглотив третью рыбу пеликан улетел в сторону берега, видимо, подкормить птенцов, и вскоре снова вернулся.

Пляж
Не будучи большими любителями загорать, мы никогда не проводили целый день на пляже. Несмотря на изрядную жару, много гуляли по городу, побывали, конечно, около установленного в самой южной точке континентальных США, цементного буя, к которому постоянно выстраивалась длинная очередь туристов, желающих сфотографироваться рядом с ним. Мы тоже задокументировали своё пребывание в этом месте, но этот знак, на самом краю Соединённых Штатов, виден лишь на заднем плане нашего снимка, так как нам не хотелось париться в очереди.

Самый южный пункт
Вместо этого мы отправились в Seabreeze Dolphin & Snorkel Tour на относительно небольшом судне, на котором, однако, свободно разместились около трех десятков желающих посмотреть на дельфинов и “посноркать”.

Сначала шли на малой скорости, но выйдя на простор Мексиканского залива наш корабль резко прибавил обороты. Ветер овевал нас, светло-синее море раскинулось вокруг, по голубому небу плыли белые пушистые облака, а у горизонта проплывали плоские, зелёные и явно необитаемые островки. Было красиво.

Через некоторое время наш рулевой притормозил, наше судно сильно качало, но это было место, где резвились дельфины. Их было довольно много, однако из воды они показывали только спины с высоким плавником.

Покачавшись минут двадцать, мы поплыли дальше. Впереди показались несколько корабликов и катеров, вокруг каждого из которых в воде барахтались десятки любителей понаблюдать за жизнью морских обитателей. Многие пользовались разноцветной поролоновой «лапшой», и от этого картина выглядела очень пёстрой и напоминала хаотичное броуновское движение окрашенных твёрдых частиц под микроскопом. Это было мелководное место над живым коралловым рифом.

 Сноркелинг
Наш кораблик бросил якорь здесь же. Вода вокруг была идеально чистой и прозрачной. Всем раздали ласты, маски с трубками и спасательные жилеты, которые надо было надувать лишь в экстремальных случаях. Я ничего этого не попросил, так как решил просто искупаться.

Спустился по лесенке в воду с поролоновой лапшой и поплыл вдоль судна к его носу. Однако, вместо того, чтобы двигаться вперёд, я быстро приближался к корме, попав в прибортовое течение. Пришлось приложить немало усилий, чтобы отплыть в сторону, а затем вернуться к спусковой лесенке, за которую я и уцепился. Держась за неё, я ещё немного побыл в воде, а с другой стороны в неё судорожно вцепилась тощая чёрная девица ростом за шесть футов, но в маске с трубкой. Чуток помокнув, мы по очереди поднялись на палубу и при этом у бедной девушки отклеилась одна ресница и висела попрёк глаза. Все остальные, включая моих малолетних внуков, расплылись кто куда. Потом они рассказали, что видели много разных рыбок, в том числе маленькую рыбу-молот и большого лобстера.

Между тем наше судно легло на обратный курс. Помощница капитана, шустрая, общительная, симпатичная девчонка, которая отдавала швартовы при отплытии, бросала якорь и раздавала снаряжение для сноркелинга теперь разносила всем желающим прохладительные напитки, включая и легкоалкогольные. Левая её нога и правая рука сверху донизу были покрыты цветными татуировками. Я спросил её, зачем она это сделала, и она сказала, что теперь выглядит необычно, но пришлось потерпеть, так как на ногу у неё ушло три месяца, а на руку - месяц. Потом она с удовольствием мне попозировала, когда я попросил разрешения её сфотографировать.

Напротив нас сидел с женой и дочкой веселый толстяк, лет за пятьдесят, с золотыми цепочкой и медальоном на шее. Изрядно охладившись вышеупомянутыми прохладительными напитками, он подошел ко мне и сообщил, что я очень похож на его отца. “Рад тебя видеть, сын мой, - ответил я ему, - но забыл как тебя зовут”. “Питер”, - назвался он. Мы пожали друг другу руки, и я представился тоже. “Познакомься со своим братом”, - продолжил я, показывая на своего сына. Мы все рассмеялись. Оказалось, что Питер из Питтсбурга, потомок чехов, давно эмигрировавших в США. Сейчас он владеет в городе большим магазином хозяйственных товаров.

По пути назад в момент, когда солнце было прикрыто облаком, я увидел вдалеке нечто похожее на большой чёрный военный корабль, стоящий на якоре около плоского островка. Спросил о корабле капитана, и он сказал, что это остров расколотый надвое большим судном, которое уже давно каким-то образом в него врезалось. Отплыв чуть дальше от этого места, я снова глянул на “корабль”. К этому времени солце выглянуло из-за облака, и было ясно видно, что возвышение, принятое мною за рубку, оказалось купой высоких зелёных деревьев.

Ужинали мы сядя на вернаде Old Town Mexican Cafe, и запомнилось оно мне тем, что на его стенах висели таблички с просьбой не кормить куриц. А они, между тем, шастали за низкой загородкой веранды, хотя уже начинало темнеть. Чудеса, да и только!

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Мой друг bellboy

Суббота, Июль 30, 2022

Мы прилетели в Майями после полудня. Прямо в аэропорту взяли в аренду минивэн, в котором легко уместились вшестером: мы с женой, наш сын с невесткой и внуками 11-ти и 8-ми лет, а также четыре чемодана, и на нем отправились в город. Наше путешествие началось!

По плану первые пять ночей мы должны были провести в самом южном городе континентальных Соединённых штатов Ки-Уэсте, расположенном, как известно, на самом дальнем обитаемом острове Флоридского архипелага. Нам предстояло проехать до него около ста семидесяти миль по знаменитой US Route 1, которая начинается в Ки-Уэсте и тянется вдоль восточного побережья нашей страны до ее северной границы, уходя затем в Канаду.

Первым делом мы направились в downtown Майями, чтобы где-нибудь перекусить. Запарковались в очень оживлённом Bayside Marketplace, уютно устроившемся на берегу Biscayne Bay. Ресторанов и кафе там была целая уйма, мы не знали какой выбрать и нас зазвали в Mambo Cafe, соблазнив обещанием накормить блюдами кубинско-карибской кухни.

Я заказал фахиту и вегетарианскую квесадилью. Вскоре мне принесли тортилью и большую тарелку, доверху заполненную полосками жареной на гриле говядины с овощами. Всё выглядело очень аппетитно, и я приступил к трапезе. Однако прежде чем завернуть в лепёшку начинку, я решил сначала отведать кусочек мяса, и он оказался настолько жёстким, что его невозможно было разжевать. После нескольких попыток найти съедобный кусочек, я оставил фахиту нетронутой. Выручила квесадилья, но я вышел из-за стола полуголодным. В этом кубинском кафе порции уже были американскими, а качество все ещё оставалось социалистическим.

После обеда мы по просьбе внуков прокатились на колесе обозрения, которое находилось рядом. Все уместились в одной просторной, стеклянной кабинке, в которой оказалось прохладнее, чем на улице. Нас крутили довольно долго, мы даже успели пересесть со скамейки на скамейку, чтобы поменять точку обзора. Всем было интересно глянуть на город и залив с высоты птичьего полета, хотя соседние небоскребы взгромоздились гораздо выше.

После колеса обозрения мы пересели на арендованные колёса и, проехав через downtown Майями, направились на юг. Выбираться из города пришлось долго из-за пробок. Лишь только после того, как мы миновали городок Homestead, на трассе, соединяющей острова архипелага, машин стало меньше. Кстати, всего их около 1700 и большинство из них малы и необитаемы. Здесь они называются “keys”, но к английскому слову “ключ” это название не имеет никакого отношения, так как происходит оно от испанского “cayo”, что означает “маленький остров”.

Скоростная же дорога проходит через самые крупные острова, которые соединены сорока двумя мостами, среди которых и знаменитый семимильный.

Справа по ходу у нас раскинулся Мексиканский залив, а слева Атлантический океан. Были моменты, когда бескрайние, бирюзовые воды простирались в обе стороны от нас до самого горизонта, а по середине этого необъятного простора летела узкой серой стрелой дорога, вонзаясь в голубую космическую даль. И вокруг ничего - только вода и небо. И вот тогда внутри меня вдруг сами собой зазвучали мелодия и начальные слова из романса Михаила Глинки: «Между небом и землей жаворонок вился». Я чувствовал себя не жаворонком, но вольной птицей, взвившейся в небо над бескрайним морским раздольем и летящей в сказочные края, где ждут меня песчаные пляжи, величественные пальмы, тропическое буйство красок цветущих экзотических деревьев, кустов и трав, интересные приключения и новые впечатления.

Первой неожиданностью для меня стал тот факт, что в некоторых местах параллельно хайвею тянулась другая дорога - железная. Дело в том, что больше двадцати лет назад я впервые побывал в Ки-Уэсте, но тогда эту железную дорогу не увидел, может быть потому, что сидел на другой стороне туристического автобуса, а гид о ней не упомянул. А теперь она бросилась в глаза. Местами в ней были разрывы, она не функционировала, но сохранились очень большие её куски.

Остатки железно-дорожного моста
К своему отелю мы приехали уже затемно, и там сбоку от дорожки, ведущей к центральному входу, я увидел небольшой памятник. Как следовало из укрепленной рядом таблички, это было колесо от персонального вагона Генри М.Флаглера, в котором он прибыл 21 января 1912 года в Ки-Уэст, открыв таким образом движение по железной дороге. Он был встречен толпой жителей Ки-Уэста, многие из которых впервые в жизни увидели паровоз. В холле отеля стоял его бюст.

Колесо железно-дорожного вагона
Уже в номере, заглянув в Интернет, я узнал, что эта дорога была построена по его инициативе и при его финансировании, а сам он был крупным предпринимателем и железнодорожным магнатом, одним из компаньонов Джона Дэвисона Рокфеллера.

Потом мы много раз прогуливались и ездили по Флаглер авеню в Ки-Уэсте. Здесь его помнят и уважают, несмотря на то, что в 1935 году железная дорога, связавшая Ки-Уэст с материком, была разрушена ураганом и ее не стали восстанавливать по причине экономической нецелесообразности.

На следующий день мы первым делом направились на пляж. На песчаном берегу лишь пара лежаков были заняты. Отдыхающие в основном кучковались вокруг двух бассейнов. Однако, мы зашли в море, и там нас ждал сюрприз: вода оказалась той же температуры, что и воздух. Не возникло никакого ощущения прохлады от перехода из воздушного океана в водный. Но мы поплавали в соленой водице.

 Русалка на камнях
Потом я прошёлся вдоль берега и в двух местах обнаружил огороженные деревянными рейками с красными флажками небольшие площадки с табличками, призывающими не беспокоить гнезда морских черепах. К сожалению, выхода черепашек оттуда мы не дождались.

На обед поехали в город. Стоит отметить, что за паркинг при гостинице берут 29 долларов за сутки. Причём на въезде висит объявление, что администрация отеля не несёт никакой ответственности за повреждение или угон машины, а также за кражу вещей в ней оставленных. Когда мы выехали с этой платной стоянки, то увидели, что на близлежащих улицах стоят припаркованные машины и есть много свободных мест. Я сказал, что лучше уж парковаться здесь. По крайней мере машину, оставленную на улице могут обокрасть бесплатно, а за то же самое на стоянке, придётся ещё и доплатить. Но не тут-то было. Приглядевшись, мы увидели на окружающих улицах таблички с предупреждением о том, что на них постороннему транспорту парковаться запрещено. Гостиницу не обманешь.

Обедали в Key Plaza Creperie (блинная). Нас обслуживал веселый и разговорчивый официант, как выяснилось позже, родители которого эмигрировали в Америку из Польши. Попутно он сообщил нам, что климат на островах гораздо лучше чем в континентальной Флориде, так как здесь не так душно из-за хорошего проветривания со стороны океана. В общем из его рассказов следовало, что Флорида-Кис - замечательное место для жизни. Тут я и спросил его насчёт ураганов. Ответ у него был готов заранее. Он пояснил, что пока бушует ураган, здешние жители отлично проводят время: так как всякая работа отменяется, возникает возможность собираться компаниями, встречаться с друзьями за общим столом, выпивать и беседовать о жизни. Оптимист!

Да, чуть не забыл. Утром направляясь на пляж, я заметил молодого мужчину в форме с тележкой для перевозки багажа. Он стоял у колонны недалеко от входа и прикуривал сигарету. Таких служащих отеля называют по-английски bellboy, то есть посыльный или коридорный. Их задача встретить гостей, помочь им сориентироваться на первых порах и доставить чемоданы в номер. И тут я обратил внимание на то, что уж больно долго он прикуривает. Приглядевшись я понял, что это мастерски сделанная цветная скульптура. Подошёл и познакомился поближе с этим симпатичным коридорным. Его создал Seward Johnson в 1987 году, дав название своему произведению «Taking a Break», что я перевёл, как «Перекур».

Bellboy
С этого момента у нас установились с этим коридорным очень хорошие отношения, все дни, что мы там были, я всегда желал ему доброго утра, и он, так и не успев прикурить, отвечал мне тем же. И это всегда сбывалось.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Keeler Tavern

Понедельник, Июль 25, 2022

Я полюбил маленькие американские городки после того, как в начале ковидной пандемии прожил в одном из них три месяца в доме у сына. Он настоял, чтобы мы уехали к нему из Бруклина, где заболеваемость начала бурно расти.

Раньше мне казалось, что жизнь в таких городках скучна и однообразна, и я умру там от тоски через неделю. Однако я сильно ошибался и теперь думаю, что нормальная жизнь существует именно там.
Ежедневно прогуливаясь по кольцу близлежащих улиц, постепенно я узнавал близких и далеких соседей, которые отлично знали, что я здесь чужак, но всегда приветливо здоровались со мною. И постепенно я стал их всех узнавать, ждал мимолетной встречи с ними и первым начинал махать рукой и улыбаться, получая ответную улыбку.

Я не знал их имён и того, чем они занимаются, но мне было приятно сознавать, что они уже считают меня почти своим, хотя мы не перекинулись с ними ни единым словом. Хотя нет. Я им: «Hello»! А они мне: «Wonderful weather» или что-нибудь вроде этого.

Могу признаться, что по своему психологическому складу я не являюсь очень общительным человеком, мне трудно подойти к незнакомцу, чтобы начать с ним разговор, хотя при большом желании, конечно, можно было бы придумать какой-нибудь повод для короткой беседы. Но я этого не сделал.

И всё же, и всё же. К твоим услугам здесь чудесный лес, начинающийся буквально за домом, чистое озеро с песчаным пляжем, несколько парков с проложенными дорожками, бегущими вдоль живописных речушек и прудов или поднимающимися на окружающие городок холмы, с вершин которых открываются чудесные виды, музей искусств с часто меняющейся экспозицией, благодаря обменам с соседями, уютные улочки, по которым приятно бродить, разглядывая старые дома, некоторым из которых присвоены звания исторических памятников, отличная современная библиотека и множество уютных кафе и ресторанчиков, где можно найти разнообразную кухню и вкусно поесть. И всё это в 10-15-ти минутной доступности. Если на машине. А машины здесь есть у всех, причём у подавляющего большинства по две.

Если же хочется увидеть что-нибудь новенькое, можно съездить в близлежащие городки, до которых ехать 20-30 минут.

Особенно я люблю посещать краеведческие музейчики, которые есть почти в каждом из небольших американских городков. Они обычно создаются в каких-либо старых домах, бывшие владельцы которых оставили заметный след в местной истории. И жители городка бережно сохраняют память о них, давая возможность каждому увидеть, как и чем жили здесь люди пару веков назад. Сюда водят школьников, знакомя их с историей своего города и прививая им любовь к родным местам и вообще к краеведению.

Одним из таких памятных мест в коннектикутском городке Риджфилд является Keeler Tavern Museum.

Keeler Tavern Museum
Когда-то земли, на которых стоит город, принадлежали индейским племенам рамапо и ленапе. В самом начале XVIII века несколько семей из близлежащего города Норвок купили у них кусок земли в 20 000 акров, разделили его на участки и распродали. Так родился нынешний Риджфилд. Участок №2, на котором сейчас стоит Keeler Tavern Museum, купил Бенджамин Хойт и построил на нем маленький одноэтажный дом. В 1869 году племянник Бенджамина Тимоти Килер выкупил участок у своего дяди, перестроил дом и основал там постоялый двор. Это было осмысленное решение, потому что рядом с участком проходила важная почтовая дорога, связывавшая Нью-Йорк со столицей Коннектикута Хартфордом и далее с Бостоном. В те времена на эту поездку уходило четыре дня, и, естественно, и людям, и лошадям требовался отдых.
А заведение Тимоти Килера предлагало разнообразные услуги: еду, напитки, ночевку, стойла и корм для лошадей, поэтому дела там шли неплохо.

Я не стану подробно пересказывать историю таверны, отмечу только, что в 1907 году этот участок земли с домом купил изветный архитектор Касс Гилберт и использовал его в качестве своей летней дачи. Он возвел там несколько новых построек. А в 1966 году в Риджфилде было создано общество по сохранению бывшей таверны, участок был выкуплен и превращен в музей.

Гид Maureen Tucker, немолодая, седая и довольно симпатичная женщина вела рассказ для небольшой группы постетителей, в числе которых был и я с внуками.

Первое, на что я сам обратил внимание были стекла в окнах (по 20-24 штуки в каждом из них): они были неровными с застывшими потёками стекольного расплава. Интерьер таверны представлен таким, каким он был XVIII веке, там сохранилось много мебели, кухонных принадлежностей и несколько комплектов мужской и женской одежды того времени.

Далее назову только то, что лично для меня оказалось новым или интересным.
Гид показала нам в задних каменных стенках каминов специальные углубления, тоже выложенные камнем. Это были постоянно действующие печки, где готовили пищу. Горшки доставали не ухватом, а с помощью плоской металлической лопаты на очень длинной металлической же ручке. Интересным мне показался тостер того времени - металлическая клетка, в которую помещали кусочки хлеба, а затем, опять же на длинной железной ручке, держали некоторое время над огнем камина.

Камин, в углу - тостер
Впервые я увидел там детский трехколесный велосипед, целиком сделанный из дерева, наряду с лошадкой на палочке и санками.

Детский уголок

Одна из комнат
Но если честно признаться, то я пошел в этот музей главным образом потому, что хотел посмотреть на английский принт 1780 года “Битва при Риджфилде”, который там находится. Я наткнулся на упоминание о нем, когда читал статью о владельце “Underwood Corporation” Дж.Т.Ундервуде и её президенте Ф.Вагонере.

Последний владел громадной усадьбой с уникальным особняком в историческом районе Риджфилда. После его смерти имение купил Harrison D. Horblitt - президент компании Colonial Fabrics, базировавшейся в Манхэттене. Он был известным филантропом и коллекционером старинных книг и манускриптов. Вместе со своей женой он внёс большой вклад в сохранение истории Риджфилда. В 1973 году, когда группа жителей города, собрав 2500 долларов, хотела купить упомянутый мною принт, продававшийся на аукционе Sotheby’s, у них не хватило денег. Харрисон Хорблитт приобрел его там за 16 000 долларов. Через три месяца после его смерти, последовавшей в 1988 году, его жена подарила этот принт Keeler Tavern Museum.

 Английский принт, 1780.
Наша гид показала нам этот принт, однако историю его не рассказала. Но в заключение она вывела нас из помещения музея наружу и показала нам пушечное ядро, застрявшее в стене таверны - результат обстрела в апреле 1777 года англичанами восставших против метрополии американцев.

1
2
3
4

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Зачёт

Воскресенье, Июль 10, 2022

С самого начала войны в Украине стали появляться свидетельства того, что в некоторых захваченных российскими войсками городах восстанавливаются памятники Ленину и вывешиваются красные флаги. Несомненно это делается чтобы напомнить их жителям об имперском прошлом, когда Украина была одной из республик исчезнувшего Советского Союза.
На эти события у меня наложилась информация о посадках на длительные сроки крупных российских чиновников за воровство и коррупцию.
Я это к тому, что правопреемница канувшего в Лету Советского Союза Российская Федерация, несёт вместе с красными флагами и старые болячки прогнившей империи, где взяточничество пронизывало всю систему сверху донизу, включая обычный бытовой уровень.
Я не хочу сказать, что этого нет и не было в Украине, но с такими «освободителями» невозможно избавиться от «родимых пятен» прошлого, как любили выражаться в СССР.
В связи с этим я вспомнил одну давнюю историю из своей жизни в СССР. Произошла она в самом начале шестидесятых годов. Я тогда был студентом Новосибирского медицинского института. В 1960 году моим родителям удалось осуществить давнюю мечту - уехать из Сибири в более тёплые края. После долгих поисков и усилий удалось разменять наши две раздельные комнаты в Новосибирске на однокомнатную квартиру в столице тогдашней Киргизии городе Фрунзе. Вот в неё мы вчетвером и вселились: мои родители и я с сестрой. По этой причине мне пришлось перевестись из Новосибирского в Киргизский Государственный медицинский институт, в котором я проучился последние два года из шести, которые требовались тогда для получения звания врача.

Киргизский мединститут, наша группа, 6-й курс, 1962
При этом возникла казалось бы небольшая проблемка из-за того, что мне нужно было достать зачёт по истории партии, так как имелись некоторые расхождения в сроках прохождения этого предмета в разных институтах: в Киргизском зачёт уже сдали, а в Новосибирском ещё нет.
И вот ассистент кафедры истории КПСС и диалектического материализма Черноок, фамилию которого я запомнил на всю жизнь, был назначен принять у меня зачёт по этому важнейшему для будущего врача предмету.
Черноок назначил мне встречу у себя дома, а жил он далеко от центра города в собственном доме. Когда я первый раз приехал к нему, он после некоторого раздумья сказал мне, что сегодня занят и принять зачёт не сможет, поэтому он переносит мой зачёт на следующую неделю.
Я уехал домой и всю неделю вместо курса терапии опять почитывал труды Ленина и учебник по истории партии.
Приехав к нему повторно в назначенный срок, я застал его с лопатой в огороде. Дело было весной, и Черноок вскапывал грядки. Взглянув на меня, он почесал макушку и сообщил, что должен вскопать огород и поэтому сегодня зачёт у меня принимать не будет, а примет через неделю. И я опять не солоно хлебавши отправился домой.
Когда я приехал к нему в третий раз и плелся к его дому, меня опередил какой-то мужчина и зашёл к Чернооку. Тут явился и я с перепуганным лицом, ожидая, что меня отправят домой в третий раз. Но мне повезло. Глянув на меня, мужчина сказал моему мучителю: «Да прими ты у него зачёт». И Черноок сжалился. Он выложил передо мной билеты и сказал, чтобы я вытянул два, видимо стараясь усложнить мне задачу. Но получилось наоборот, потому что у меня появилась возможность выбора на какой вопрос отвечать сначала. Впрочем, это было для меня и не очень важно, потому что я был неплохо подготовлен. Я ответил на все вопросы и получил, наконец, зачёт, отсутствие которого было подобно дамоклову мечу, висевшему у меня над головой.
Только много позже я сообразил, что преподаватель истории КПСС вымогал у меня взятку, но мне тогда это в голову не приходило. Позже я узнал, что он не раз принимал зачеты у себя дома у недостаточно хорошо изучивших труды Ленина студентов. Некоторые студентки расплачивались с ним натурой, а от меня он хотел получить деньги. Спасибо тому неизвестному мужчине, иначе мой педагог мучил бы меня ещё долго, так как мысль о возможности дать взятку ни за что не пришла бы в мою девственную голову, потому что за всю свою жизнь я ни разу не пользовался шпаргалкой и честно писал все контрольные работы в школе и сдавал зачёты и экзамены в институте.

Киргизский мединститут, наша группа с преподавателем,1961
Через энное количество лет я вновь, но уже косвенным образом, столкнулся с подобной историей. Она произошла с подругой моей жены Таней М. Они вместе учились в пединституте. Несчастная Таня никак не могла сдать зачет по истории КПСС, тогда как по всем другим предметам у неё были хорошие оценки. Преподаватель каждый раз ее заворачивал, делая при этом достаточно прозрачные намеки. Закончилось это только тогда, когда ее спортивного вида парень подкараулил этого «педагога» на улице и сказал, что набьет ему морду, если он не примет у неё зачет.
Я не стану утверждать, что ничего подобного в Украине или где-нибудь здесь не может произойти, но точно знаю одно: самыми наглыми и подлыми были именно тунеядцы, работавшие на идеологических кафедрах в советских институтах и проповедавшие Моральный кодекс строителя коммунизма.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Каменный дом

Вторник, Июнь 21, 2022

Во время своих регулярных наездов в небольшой городок Риджфилд в Коннектикуте я всегда стараюсь посмотреть там и в округе какую-нибудь местную достопримечательность или историческое место.

В последний свой приезд, побродив в Интернете, я обнаружил, что в северо-западной части Риджфилда находится West Mountain Historic District, которому был присвоен этот статус благодаря расположенным там поместьям с особняками, построенными в первой трети прошлого века. Оттуда же узнал, что самым большим из них владел Филипп Вагонер, который был президентом Underwood Corporation. Наткнувшись на название этой корпорации, я вспомнил про одну давнюю историю, связанную с пишущей машинкой Ундервуд, о которой расскажу чуть позже. Но сам этот факт подтолкнул меня к тому, чтобы поехать в этот уголок города. Благо, это место находилось от меня примерно в четверти часа езды, судя по данным напигатора.

На деле же это заняло гораздо больше времени, потому что навигатор привел меня совсем не туда, куда я хотел. Однако, в итоге я все же нашел то, что мне было нужно.

Усадьбы широко расположились по обе стороны пустынной Oreneca Road. От дороги они отгородились невысокими заборами из дикого камня, в основном из валунов, но въездные ворота в имения были монументально построены из тесаного известняка и перекрыты массивными, литыми из чугуна, створками.

Огромный и красивый особняк, возведенный в георгианском стиле Филиппом Вагонером, стоял в глубине усадьбы довольно далеко от забора, но был виден достаточно хорошо, хотя только сбоку.

Сейчас, думаю, самое время сказать пару слов о Ф.Вагонере. Поначалу он был президентом Elliott-Fisher Company, являвшейся материнской для Underwood Typewriter Company and the Sundstrand Corporation. В 1927 году он реорганизовал компанию в Underwood Corporation, в которой Томас Ундервуд был избран председателем, а Вагонер президентом. И если имя очень успешного, сделавшего многомиллионное состояние, предпринимателя Ундервуда, как называют его по-русски, известно многим, то, думаю, о Вагонере не знает практически никто. А между тем он тоже был небедным человеком, в чем я имел возможность наглядно убедиться.

Каменый особняк Ф Вагонера
Выбирая лучший ракурс, чтобы сфотографировать его особняк, я долго ходил вдоль каменного забора, но никак не мог найти точку для съёмки, потому что мешали большие деревья, растущие вдоль ограды.

Пока я бродил там туда-сюда, мимо меня проехала всего одна машина. Вторая около меня остановилась. В ней сидели две молодые, симпатичные девицы, и та что сидела рядом с рулившей подругой, спросила меня, не видел ли я здесь сбежавшую собаку. Никакая собака вокруг меня не бегала. Вдоль этой улицы, как я уже писал, дома стояли далеко друг от друга, да ещё и на приличном расстоянии от дороги посреди огромных приусадебных участков, так что любой собаке там было место, где порезвиться. С самого начала было ясно, что во мне сразу же распознали чужака и на всякий случай решили рассмотреть меня получше. Я ответил отрицательно, а осмотр моей персоны, вероятно, не вызвал особых опасений, и девицы мило улыбнувшись, уехали, оставив меня в одиночестве на их безлюдной улице.

А я продолжил обход забора, пока неожиданно не наткнулся на узкий в нём проход, за которым начиналась хорошо протоптанная тропинка, ведущая на территорию усадьбы. Никаких предупреждающих табличек перед входом на тропинку не было.

Некоторое время поколебавшись, и убедившись, что около меня не видно ни одного прохожего и ни одной машины, а по огромной поляне перед домом не бегает злая собака, я вторгся в бывшие владения Вагонера.

Прижимаясь к деревьям, растущим вдоль тропинки, я вышел на край поляны и оказался почти прямо перед особняком. Сфотографировал его несколько раз, получив таким образом полдюжины неплохих снимков, и тут же ретировался.

Могу заметить, что этот дом не является секретным обьектом, и его фотографии легко найти в Интернете. Но я представляю свои.

Дом выглядит не столько красиво, сколько очень внушительно, что вполне соответствует георгианскому стилю, для которого характерны строгая геометричность, симметрия, парные дымоходы, среднескатная крыша, очень скромный декор и двенадцать стекол в каждом окне.

Вагонер возвел свой каменный особняк в 1932 году на собственном земельном участке площадью в 65 акров или 26 гектаров. На этой территории расположен еще один солидных размеров каменный дом и несколько относительно небольших подсобных строений вроде гаражей. За ними виднеется Round Pond - большой водоем, площадью 32 акра, возникший после отступления ледника из этих мест. Какой-то участок этого пруда, вероятно, тоже являлся владением Вагонера.

Второй каменный дом
Теперь следует сказать несколько слов и о Джоне Томасе Ундервуде. Он родился в Лондоне и эмигрировал в США будучи подростком с семьей своего отца, который в Нью-Джерси основал компанию, которая занималась производством бумаги, чернил и других принадлежностей для пишущих машинок, выпускаемых в коммерческих масштабах компанией Ремингтона с сыновьями.

 Гаражи. Слева внизу виден берег пруда
Позднее он со своим братом переселился в Бруклин и в 1895 году купил патент у изобретателя Франца Вагнера на машинку, производство которой и принесло ему всемирную известность. Так что не он ее изобрел, он лишь наладил её производство. Его фабрика по производству машинок в столице Коннектикута Хартфорде была в 1915 году крупнейшей в мире.

Преимущество новой конструкции перед машинкой Ремингтона заключалось в том, что в процессе печатания человек мог сразу видеть текст, в то время как увидеть напечатанное на машинке Ремингтона можно было только после того, как бумага была извлечена из машинки.

Сам же хозяин компании, как я уже писал, поселился с женой и дочерью в Бруклинском районе, который теперь называется Clinton Hill Historic District. В конце позапрошлого и начале прошлого веков это место облюбовали богатейшие люди того времени, в числе которых были Pratt, Pfizer и Bedford.

После смерти мужа, жена и дочь Ундервуда подарили свой земельный участок городу, чтобы там разбили парк. Он был открыт в 1956 году и носит имя Джона Томаса Ундервуда.

А теперь могу рассказать и свою историю. Название “Ундервуд” мне было хорошо известно. Многие люди помоложе, познакомились с ним, вероятно, прочитав книгу Сергея Довлатова “Соло на ундервуде, соло на IBM”. Я узнал об этом гораздо раньше выхода в свет этой замечательной книги.

В самом начале 1970-го года я закончил работу над своей кандидатской диссертацией. Все материалы были собраны, исследованы и описаны в тетрадках и на листочках бумаги. Теперь предстояло все это напечатать на машинке и представить на просмотр своим научным руководителям.

Машинки, естественно, у меня не было, и я обратился к машинистке, работавшей секретарем у директора НИИ, в котором я работал младшим научным сотрудником. Цена, запрошенная машинисткой, оказалась для меня совершенно неподъёмной. Подумав, я решил, что проще купить машинку и напечатать всё самому. Но найти машинку в те времена было непростым делом.

К тому моменту мой папа надумал поехать в Красноярск, где жили его дяди и тети со стороны матери. Их отец, мой прадед был до революции очень зажиточным человеком, имел большой дом с флигелем и вместительным полуподвальным помещением, где располагался склад для товаров, которыми он торговал. Прадед умер относительно молодым, еще до революции, а прабабушка прожила долгую жизнь, и я её прекрасно помню.

Будучи еще мальчишкой, я бывал в этом складе. В то время там хранились ненужные, старые вещи и много книг. Эх, сейчас бы попасть в тот скалад! Тогда же я отыскал там старый велосипед без седла. На его место я намотал толстую тряпку, и так гонял на нем по соседним улицам.

Вот в этом складе мой отец отыскал тяжеленную, весившую, наверное, не меньше пуда, с огромной кареткой, в которую можно было вставить газетный лист, пишущую машинку “Underwood”, и привез её во Фрунзе, где мы тогда жили.

Пролежав не один десяток лет в сыром, неотопляемом помещении, машинка проржавела и покрылась толстым слоем окаменевшей пыли. От подарка я отказался. Ремонтировать её не было смысла, и я купил подержанную, небольшую, но рабочую машинку. И убил таким образом двух зайцев: напечатал черновой вариант диссертации и научился печатать на машинке. Что сделал мой отец с чудом техники начала прошлого века я не знаю. Вероятно, кому-то отдал.

В заключение хочу вернуться к особняку Вагонера. Прожив в нем всего несколько лет он навсегда его покинул после смерти жены.

Долгое время этот уникальный архитектурный памятник оставался практически заброшенным. В 1965 году имение было куплено предпринимателем Харрисоном Хорблиттом. Когда он с семьей вселился в дом, он был настолько заросшим, что из его окон невозможно было любоваться шикарным видом на Round Pond.

Последний раз дом был продан в декабре 2004 года за 6.950.000 долларов. Кто сейчас им владеет я узнать не смог.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin