Сто лет назад

Четверг, Сентябрь 21, 2017

В канун столетия Октябрьской революции в печати появилось немало статей, посвященных грядущей круглой дате. Однако перед этим действительно историческим событием произошла другая, тоже судьбоносная, февральская революция, о которой незаслуженно, по-моему, говорят и пишут гораздо меньше.

Я не историк и не могу сказать ничего нового об этих важнейших в истории России событиях. Но я довольно много читал о том невероятном, потрясающем и трагическом времени. Времени коренных перемен в жизни огромной страны, времени тяжелых разочарований и несбывшихся надежд. Эпоха, когда рушились устои и менялся привычный миропорядок. В коротком промежутке между двумя революциями в России бурлила и кипела политическая жизнь, это было время подлинной свободы, когда многочисленные партии боролись за власть. И мне представляется очень интересным посмотреть на происходившее тогда глазами людей того времени. Отличным проводником по перипетиям ушедшей в историю эпохи могут служить почтовые открытки, на которых печатались фотографии и рисунки, отображавшие злобу дня.

И я не в первый уже раз обращаюсь к собранию открыток моего доброго знакомого, очень интересного, незаурядного человека, коллекционера с полувековым стажем Владимира Влагина. Нужно отметить, что открыток, показывающих события того времени, было выпущено достаточно много, но вот сколько их сохранилось за прошешие сто лет, я сказать затрудняюсь. Вероятнее всего - мало, и только у коллекционеров.

Для начала хочу очень кратко напомнить о произошедших тогда событиях. В результате череды все нараставших массовых митингов и забастовок, переросших в вооруженное восстание, перед Государственной Думой встал вопрос перейти ли на сторону восставших или, сохранив лояльность царскому режиму, погибнуть вместе с ним. В ночь на 28 февраля 1917 года созданный под председательством октябриста М. Родзянко Временный комитет государственной Думы объявил, что приступает к созданию Временного правительства.

В то же самое время организуется Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, который возглавил Николай Чхеидзе. Кстати, я думаю, что вряд ли кто из читателей газеты представляет себе, как выглядел этот активный политический деятель, глава фракции меньшевиков в Государственной Думе 4-го созыва. Но есть открытка того времени с его портретом.
Николай Чхеидзе

Однако вернемся к мартовским событиям 1917 года. Второго числа этого месяца Николай II отрекся от престола. После этого формируется Временное правительство, во главе с князем Львовым.
В стране возникло двоевластие.

Заслуживает упоминаня тот факт, что в новом правительстве пост министра юстиции занимает Александр Керенский и уже буквально на следующий день, 3-го марта 1917 года он объявляет “еврейское равноправие во всей полноте”.

И тут стоит рассказать об уникальной открытке, хотя казалось бы в ней нет ничего особенного. По сути - это фотография некоего молодого человека, в верхней части которой сделана от руки надпись чернилами или тушью: Шмуль Вольковичъ Зайчикъ. Самое интересное можно увидеть на обратной стороне этого снимка, который был сделан в фотографии З.И.Немировского в городе Бобринце. Там напечатан на машинке следующий текст: “Предъявитель сего житель города Бобринца Шмуль Вольковичъ Зайчикъ, что подписью и приложенiемъ печати удостоверяю Iюня 7 дня 1917 года”. Далее идет подпись и печать, на которой по кругу написано: Начальника Бобринецкой городской милиции печать. Таким образом перед нами фактически удостоверение личности Шмуля Зайчика, его Photo ID, которого он ранее не имел.
Шмуль Зайчик
Оборотная сторона фотографии Ш.Зайчика
А теперь вернемся в первые дни после свержения монархии в России. Сохранилась открытка, показывающая прохождение войск церемониальным маршем во время присяги правительству 19 марта 1917 года в Москве. На площади около Кремля солдаты месят довольно глубокий снег. На другой открытке зафиксирован один из дней революции в Москве на Тверской улице. На третьей запечатлен для истории день празднования революции 12 марта 1917 года также в Москве на Страстной площади. И еще одна очень интересная и редкая открытка с изображением представителей еврейских обществ во время праздника революции в Москве.
Марш войск на Красной площади в день присяги Временному правительству
Дни революции в Москве. На Тверской
Дни революции в Москве. На Страстной площади Еврейские общества во время празднования революции в Москве

В этом же ряду находится открытка с представителями солдатских и рабочих депутатов во главе с комендантом Москвы Н.М.Кишкиным (стоит в меховой шапке в первом ряду) и командующим Московским военным округом полковником А.Е.Грузиновым (сидит на коне за Кишкиным). Первый был видным деятелем Конституционно-демократической партии, то есть кадетом, и министром государственного призрения во Временном правительстве, вероятно, потому, что по образованию был врачом. Второй в марте 1917 года принял на Красной площади в Москве парад революционных войск, а затем был назначен приказом военного и морского министра Временного правительства А.И.Гучкова командующим Московским военным округом. Однако уже в апреле того же года подал в отставку не согласившись с действиями Совета солдатских депутатов.
Представители рабочих и солдатских депутатов во главе с Кишкиным и Грузиновым
Признаюсь честно, до знакомства с коллекцией Владимира Влагина я ничего не знал об этих двух людях, а ведь они, каждый на своем месте, долго или не очень, но творили историю России, были в свое время известными политическими или военными деятелями, хотя и не первого ранга.

Теперь, думаю, уместно вспомнить афоризм Конфуция, который сказал: “Не дай вам бог жить в эпоху перемен”. Материальное положение людей в России в условиях неразберихи, паралича государственной власти и продолжающейся войны было тяжелым. И вот мы видим митинг женщин-солдаток, проходивший на Невском проспекте в Петрограде 9 апреля 1917 года. Этот снимок был сделан румынским коммунистом, участником Октябрьской революции в России Ионом Дик-Дическу. Демонстранты выступают за совет рабочих и солдатских депутатов и требуют прибавки “пойка” “да”, как написано на транаспаранте, вероятнее всего, 80-ти рублей. Сумму трудно разобрать, поскольку ткань, на которой написан лозунг, в этом месте образовала складку. Мои попытки найти в Интернете аналогичный лозунг на других открытках или фотографиях, чтобы уточнить какой величины паёк в денежном выражении хотели получать митингующие, не увенчались успехом. И это лишнее свидетельство редкости подобных открыток. Текстовой информации об этом я тоже не нашел. Хотя, вероятно, при настойчивых поисках можно что-то обнаружить. Стоит также обратить внимание на грамматические ошибки в тексте, наглядно показывающие уровень грамотности вышедших на улицу простых людей.
Требование прибавки пайка
В марте же месяце Петроградский Совет рабочих и крестьянских депутатов принял решение о торжественном захоронении жертв революции, в котором призывалось участововать все население столицы. Мероприятие переносилось несколько раз, пока не было принято окончательное решение похоронить погибших 23 марта 1917 года на Марсовом поле. На церемонии присутствовали части столичного гарнизона с оркестрами, в городе была остановлена работа промышленных и торговых предприятий, не ходили трамваи. Мероприятию было придано общегосударственное значение. Жертвы революционных событий были похоронены в братских могилах, мимо которых прошло около восьмисот тысяч человек. У могил отметились и Министры Временного правительства.

Фотографы и издательства не могли обойти стороной это грандиозное и хорошо организованное событие. Было выпущено много открыток, показывающих отдельные этапы происходившего.
Всенародные похороны 23 марта 1917 года в Петрограде
Не прошло и двух месяцев с начала революционных преобразований в стране, как разразился Апрельский кризис. Возник он в результате того, что министр иностранных дел Временного правительства Милюков обратился к союзным государствам с нотой, в которой обещал им вести войну до победного конца. В ответ на это 21 апреля прошли многотысячные митинги, причем противники продолжения войны выступали под лозунгом “Долой Временное правительство!”, а сторонники несли плакаты с призывом “Доверие Временному правительству!” Начались стычки, приведшие к гибели людей. И вот выпускается открытка, запечатлевшая похороны одной из жертв тех событий с надписью “Вечный позор братоубийце. 21 апреля 1917 года”.
Похороны жертвы апрельских событий 1917 года
Однако, в те времена происходили не только печальные события. Во всей стране был отмечен праздник 1-го мая. Прошли многочисленные демонстрации, на которых люди несли транспаранты с надписями “Да здравствует демократическая республика”, “Да здравствует социализм”, “Жизнь за свободу угнетенных народов” и тому подобное. Энтузиазм был велик.
Праздник 1 мая в Петрограде
Праздник 1 мая
Велики были и ожидания. Но ситуация становилась только хуже. И вот в июне по стране прокатились массовые митинги с призывом “Долой 10 министров-капиталистов”. Но главным требованием митингующих было скорейшее завершение войны и решение земельного вопроса путем раздачи государственного земельного фонда крестьянам и общинам. Лозунг “Земля и воля!” был чрезвычайно актуален.
Долой 10 министров-капиталистов
И опять это все мы видим на открытках того времени.

В завершении статьи я хочу отойти от политики. Ведь жизнь, несмотря ни на что, продолжалась. Люди занимались семейными делами, работали, растили детей и, конечно, влюблялись. Мне хочется привести текст одного письма какого-то частного человека, где он пишет вовсе не о революции и прочих глобальных проблемах, а просто о делах житейских. А так как это краткое послание было написано на открытке, которую мог прочитать любой почтовый работник, занимавшийся ее отправлением, то я, опубликовав содержание письма, не нарушу тайну частной переписки. Открытка потому и называется открыткой, что текст, на ней написанный, открыт и доступен для всех.
Письмо Аделаиде Морозовой
Итак: Каневъ, 12 сентября 1917 года. Аделаиде Евзеровне Морозовой (Глинская ул. д.Зобина) г.Ромны Полт. губ.
Милая Адоличка
Прости, что молчал. Все время находился в неопределенном положении. Наконец, сегодня получил оффиц. телеграмму. Завтра выеду Гадячъ, а на “сукесъ” буду дома. Адоличка! Масса шансовъ была на стороне Канева, но мое чувство к тебе выше всего и я решил перевестись в Гадячъ.

Последние строчки этого послания слились друг с другом и совершенно нечитаемы, поэтому имя его автора осталось неизвестным. Хочется верить, что у него с Адоличкой всё сложилось.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

ТЭЦ дымит, как черт кадит

Среда, Сентябрь 13, 2017

Когда на меня нападает хандра, что, к сожалению, случается нередко, я сажусь за руль и отправляюсь в Бруклинский музей искусств. Для меня нет лучшего места, чтобы поднять настроение. Частично этим обстоятельством объясняется тот факт, что я бывал там несчетное количество раз. И никогда об этом не пожалел, хотя многие картины, находящиеся в постоянной экспозиции, мне хорошо знакомы. В этом замечательном музее всегда можно увидеть что-то новенькое и интересное. И это позволяет отвлечься от серых будней и нередко дает пищу для ума.

Свое последнее посещение музея я начал с обхода Beaux-Arts Court, находящегося на третьем этаже. Там развешаны картины, отражающие разные жанры живописи. И сразу же остановился около первой на моем пути. Это были “Березы” работы Абрама Маневича. Пейзаж завораживал, и я картину сфотографировал, для себя, чтобы потом в любой момент просто на нее взглянуть.
Abraham Manievich "Birch Trees"
Следующей, около которой я остановился, была картина “Mennon and Butterflies”, написанная Куртом Зелигманом в сюрреалистическом стиле. Картина привлекла меня своей загадочностью, и я ее тоже сфотографировал.

Так я обошел весь зал по кругу, в очередной раз посмотрел на гигантские полотна Василия Верещагина, посвященные событиям русско-турецкой войны 1877-78 годов, и поднялся на четвертый этаж в зал современного искусства.
Kurt Seligmann "Mannon and Butterflies"
И там остановился около картины Мориса Киша “Job hunters”, на которой на фоне промышленного пейзажа и дымящихся труб, были изображены люди, пришедшие на завод в поисках работы.

Эти три совершенно разные картины привлекли мое наибольшее внимание, и когда я стал читать, потом уже, об их авторах, оказалось, что все трое - евреи. Такое вот странное совпадение, хотя, честное слово, я об этом совершенно не думал, когда надолго останавливался около их произведений.
Maurice Kish "Job Hunters",
Биографии у этих людей абсолютно разные. Абрам Маневич родился в белорусском городке Мстиславль в 1881 году. Учился в Киевском художественном училище, а затем окончил Художественную академию в Мюнхене. Через несколько лет сумел создать собственную изобразительную манеру и добился успеха как художник. В годы Гражданской войны во время одного из погромов на Украине был убит его сын, и он с женой и дочерью эмигрировал в Соединенные Штаты, где приобрел достаточно широкую известность. Его картины хранятся во многих крупнейших музеях мира и в частных коллекциях. В Америке от прожил до конца своих дней. Умер в Бронксе в 1942 году.

Курт Зелигманн родился в 1900 году в Базеле в еврейской семье успешного торговца мебелью. Он учился в Цюрихе в Школе изящных искусств, но вынужден был бросить учебу, чтобы помогать своему отцу вести бизнес.

В 1929 году он уезжает в Париж, где знакомится с Гансом Арпом и Максом Эрнстом, которые открыли для него сюрреалистическое искусство. Через пять лет он был принят Андре Бретоном в ряды сюрреалистического движения.
Михаил Звягин "Утренняя смена",
В самом начале Второй мировой войны Зелигманн с семьей уезжает в США. Он активно помогает своим друзьям-сюрреалистам покинуть оккупированную Фрнацию, чтобы избежать преследований нацистов, считавишх сюрреализм дегенеративным искусством. В Америке он добивается заметного успеха, его картины выставляются во многих картинных галереях страны. Он не только много работает как художник, но также занимается и педагогической деятельностью, в частности, в 1953-58 годах преподает в отделении дизайна в Бруклинском колледже. Курт Зелигманн погиб в 1962 году при неясных обстоятельствах.

Картина “Mennon and Butterflies” по словам художника родилась под впечатлением увиденных им “циклонических пейзажей” необъятных, открытых и пустынных просторов Юго-Запада Соединенных Штатов. В сюжете картины Зелигманн использовал один из скандинавских мифов, в котором бог грома и бури Тор путешествует по многим странам и землям подобно легендарной бабочке Меннон. Вертикальные, закрученные формы на картине символизируют постоянный и неровный её полет.
Михаил Звягин "Утро. Фабрика"
Наконец, автор картины “Job hunters”, написанной в годы Великой депрессии, Морис (Мойше) Киш родился в 1895 году в Двинске (ныне Даугавпилс, Латвия). В конце 19-го века Двинск был бедным еврейским местечком, в котором жили мелкие ремесленники, в большинстве портные и сапожники. Киш приехал в США подростком и перепробовал много профессий. Он писал стихи, занимался любительским боксом, был инструктором танцев и фабричным рабочим. Но любовь к живописи победила все остальное. Он учился изобразительному искусству в нью-йоркском университете Cooper Union и в Национальной Академии дизайна.

Приобрел известность как мастер городского и промышленного пейзажа, а также жанровых сцен. На своих полотнах он рассказывал истории из жизни индустриальных рабочих и сам в свое время был рабочим активистом. Умер Морис Киш в Нью-Йорке в 1987 году.
Михаил Звягин "Заводская окраина"
Меня в картине “Job hunters”, магнетически притягивали тщательно выписанные понурые спины безработных, одетых в одинаковые, вроде бы добротные, пальто. У некоторых с поднятыми воротниками. На улице явно было морозно. Люди двигались в сторону какой-то высокой металлической конструкции, похожей на странный дом без стен на первом этаже, где от холода не было никакой защиты. Они шли сквозь это бездушное, мертвенное сооружение в надежде устроиться на работу в далекий цех, над которым дымили трубы.

Я так долго простоял около этой картины, что успел втиснуться в толпу безработных, замерзнуть вместе с ними и почувствовать холодок на душе, который, вероятно, чувствовали и они. Безнадёгой веяло вокруг, хотя в отличие от своих соседей в толпе, я точно знал, что вскоре наступят совсем другие, гораздо более оптимистичные времена.
Михаил Звягин "Плоты гонят"
И тут я очнулся и вспомнил про заводские, индустриальные пейзажи моего друга, замечательного художника Михаила Звягина. Он чрезвычайно разносторонний живописец, прекрасный пейзажист, который не чурался абстрактной живописи, русского лубка и политической сатиры. И в то же время огромное место в его творчестве занимает индустриальный пейзаж. Там не было безработных, наоборот, там вкалывали в три смены, но царила та же безнадега, хотя людям постоянно втолковывали, что впереди их ждет светлое коммунистическое будущее. Правда, где-то далеко за горизонтом.

Вот его картина “Утренняя смена”. Мы видим заводские корпуса, вытянувшиеся вдоль берега реки, густо дымящие трубы, в том числе знаменитые “лисьи хвосты” - особо ядовитые рыжие дымы, а в нижней части полотна можно разглядеть крошечных, лишь контурно обозначенных, лишенных индивидуальности человечков - наших работяг-пролетариев, спешащих на утреннюю смену. И таким их изображением в виде некой бесформенной массы, мастер наглядно показывает отношение государства к своему рабочему люду.
Михаил Звягин у начатой картины
Индустриальный пейзаж появился в связи в развитием большого промышленного и городского строительства. Художники не могли пройти мимо таких масштабных изменений в среде, окружающей человека. Промышленный пейзаж можно встретить уже в творчестве импрессионистов, но наибольшее развитие этот вид живописи получил в СССР, в период активно насаждаемого социалистического реализма.

Пейзажи такого рода, выполненные в оптимистической, мажорной тональности, сделались пропуском для художников в большой мир советского искусства. Подобные пейзажи поддерживались государством, на них поступали заказы, их охотно принимали на выставки, ими украшали кабинеты директоров предприятий, вестибюли и залы административных зданий.

Трудно, конечно, отрицать, что индустриальные, заводские пейзажи отражали и отражают развитие мирового технического прогресса. С другой стороны, если они действительно правдиво показывают не только стройки, но жизнь и место людей в непрерывно изменяющейся окружающей среде, как это делал Михаил Звягин, то можно увидеть насколько враждебными бывают эти изменения для человека, когда его считают простым винтиком, обслуживающим государственную машину, или являющегося объектом, обеспечивающим крупным корпорациям и бизнесам получение прибыли.
Ветряки. Калифорния.
В качестве примеров, подтверждающих эту мысль, показываю без всяких комментариев еще три промышленных пейзажа из множества других, написанных в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века Михаилом Звягиным. Это “Утро. Фабрика”, “Заводская окраина” и “Плоты гонят”. Хочу лишь обратить ваше внимание, уважаемые читатели, на многочисленные дымы на его картинах. Недаром у нас говорили, что ТЭЦ дымит, как черт кадит. И не только ТЭЦ. И все этим дышали. Стоит подчеркнуть также, что реализм, представленный в этих работах, требовал от художника в те советские времена немалой смелости. Он и сейчас не оставил работу над этой тематикой.
Строительство Mill Basin Bridge на Belt Parkway. Март 2017.
Завершая статью, полагаю уместным добавить несколько слов касательно индустриального пейзажа, который вроде бы близок городскому, но отличается от него тем, что ему присущ “дух индустриализма”, когда на картинах изображаются заводские корпуса, котлованы и плотины, мосты, железнодорожные пути, разнообразные стройки и подъемные краны.

Наконец, следует сказать, что промышленный пейзаж не является вотчиной только живописцев. Многие фотохудожники уделяют этому жанру немалое внимание. Не могу, к сожалению, отнести себя к этой почетной когорте деятелей искусства, но фотографирую я много. Надеюсь, читатели меня простят за то, что я не удержался от соблазна приложить к статье пару собственных фотографий на эту тему.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Осколок старины

Среда, Сентябрь 6, 2017

Я не люблю в отличие от моего друга, бывшего петербуржца, дождливую и ненастную погоду, потому что свои молодые и зрелые годы прожил в республиках Средней Азии, где по большей части было солнечно и сухо. Но иногда под настроение пасмурная погда оказывается для меня необыкновенно приятной и даже вдохновляющей.

Один такой денек выдался совсем недавно. Невысокое небо было равномерно серым и хмурым. После недавнего дождя тучи еще не рассеялись, но заметно посветлели. На зеленой траве газонов еще трепетали водяные капли. Было тепло и тихо, ни ветерка, ни малейшего дуновения, но все предвещало, что скоро выглянет солнце. И вот такое состояние в природе, когда все застыло как бы в ожидании чего-то яркого, светлого и обнадеживающего, настроило меня на романтический лад, вызвало какие-то далекие воспоминания и уносло в горние дали.

Я медленно шел по тихой в том месте Gravesend Neck Road, где оказался совершенно случайно, и вдруг увидел загородку из металлических, покрашенных черной краской прутьев, за которой росли старые высокие деревья и буйно зеленела трава. Я подумал, что это какой-то небольшой местный парк, но подойдя ближе понял, что ошибся. За железным забором стояли в беспорядке каменные надгробья, а на арке ворот, закрытых на толстую цепь, шла надпись из покрытых бронзовой краской букв “Van Sicklen Cemetery”.
Ворота Van Sicklen Cemetery
Сразу за изгородью на металлической трубе высилась чугунная табличка, покрашенная голубой, слегка облезлой краской, на которой было отлито: “Грейвсенд. Заселен в 1643 году английскими квакерами во главе с леди Деброй Мэди на земле предоставленной им голландским губернатором Нового Амстердама”. Там же пониже и помельче была указана дата установки таблички - 1938 год.

Ничего более подходящего под мое настроение в тот момент нельзя было придумать. Мне захотелось хотя бы мысленно побывать в тех далеких временах, когда Грейвсенд был отдельным посёлком, а затем городком.

Имя Дебры Мэди попалось мне на глаза в этот день второй раз. Буквально несколько минут назад я прошел мимо мемориала, в виде большой квадратной гранитной плиты, посвященного этой женщине. Но он выглядел слишком современно и не привлек моего внимания. Теперь же я заинтересовался историей этого места, и придя домой залез в Интернет.
Табличка в память об основании Грейвсенда
Узнал оттуда, что богатая вдова Мэди прибыла в Массачусеттс из Англии в 1638 году, а через пять лет переехала в поисках религиозной свободы на Лонг Айленд вместе с 25-ю соседями-анабаптистами и основала здесь поселение Грейвсенд. Его название присходит от двух саксонских слов Grafes Ende, что означает “Край, конец, граница рощи”. В 1645 году Дебра получила патент на владение землями в этих местах от губернатора Нового Амстердама Вильяма Кифта. Она оказалась первой женщиной, которой был выдан документ такого рода. Примечательно также и то, что патент был составлен на английском языке. И это тоже случилось впервые, так как до этого все документы и сделки в тогдашней голландской колонии оформлялись, естественно, только по-голландски.

Грейвсенд оказался первым поселением, построенным по заранее разработанному плану. Городской центр с церковью, ратушей, школой и жилыми домами размещался вдоль двух главных, пересекающихся под прямым углом улиц. Одна из них - Gravesend Road, которая теперь называется McDonald Avenue, шла с севера на юг, а другая - Gravesend Neck Road с востока на запад. Центр города, где, помимо прочего, находился участок земли выделенный под кладбище, был обнесен защитной стеной, за которой располагались фермерские поля.

Три четверти века после своего основания Грейвсенд был единственным английским городком среди подобных же голландских поселений. Потом границы начали стираться и постепенно Грейвсенд был поглощен Бруклином. Единственное, что осталось нетронутым с тех далеких времен, это Gravesend Cemetery, небольшой частью которого является Van Sicklen Cemetery, расположенное в северо-западном его углу.
Часть кладбища
В целом же Грейвсендское кладбище имеет неправильную форму и ограничено улицами Village Road South, Gravesend Neck Road, Van Sicklen и McDonald Avenues.

Первое захоронение на этом кладбище датируется 1650-м годом. За прошедшие долгие годы большинство могильных камней 17-18-го веков на кладбище разрушилось или надписи на них стали нечитаемыми. Но имена некоторых людей, участвовавших в войне за Независимость удалось идентифицировать. Это полковник Грейвсендской милиции и член провинциального Конгресса Рутгерт ван Брунт, умерший в 1812 году и капитаны той же милиции Рэм Уильямсон (похоронен в 1825 году) и Джост Стиллвелл (1827 год). На кладбище похоронены также люди, носившие фамилии, хорошо известные нам по названиям бруклинских улиц: Ryder, Wyckoff, Gerritsen и Van Sicklen.

В 1976 году Gravesend Cemetery было признано ландмарком, то есть историческим памятником или местом, охраняемым государством.
Камень на могиле супругов Кнут
К сожалению, вход на кладбище, как я уже писал вначале, был закрыт, и поэтому я не мог подойти близко к могильным камням. Обходить кладбище с другой стороны, где тоже есть вход, я не стал из-за того, что вопреки моим ожиданиями небо опять сильно нахмурилось и начал крапать дождик. Зонта у меня не было. Не дожидаясь ливня, я оттуда ушел.

Но и того времени, что у меня было, оказалось достаточно, чтобы рассмотреть и сфотографировать те камни, которые располагались близко к загородке.

Так в мой объектив попал надгробный камень на могиле супружеской пары Джона Кнута, умершего в 1904 году в возрасте 69 лет и его жены Элизабет, которая покинула этот мир в 1877 году, дожив только до 38-ми лет. Недолго жили люди в позапрошлом веке.

На кладбище есть несколько больших валунов, на которых укреплены бронзовые памятные таблички. Я заснял одну такую пару. Табличка на левом камне гласит: “В память о поселенцах Грейвсенда, которые впервые использовали это место в качестве кладбища в 1650 году”. Табличка на правом камне установлена в память о леди Дебре Мэди. Кстати, никогда и никем не было точно установлено или документально подтверждено, что она была похоронена на этом кладбище.
Валуны с памятными табличками
Не открою ничего нового, если скажу, что кладбище - это грустное место. Но там, где оседло живут люди, всегда появляется погост. С течением времени он превращается в нечто священное, где покоятся разные люди, в том числе и оставившие добрый след в жизни своей округи, села, города или даже страны. И если такое кладбище сохранилось на протяжении более трех с половиной столетий, оно несомненно приобретает историчекую значимость и ценность.

И всем нам, живущим здесь, хоть на протяжении нескольких поколений, хоть приехавших сюда относительно недавно, полезно знать историю тех мест, где мы осели, мест, к которым мы привыкли и считаем своими, исхоженными вдоль и поперек и ничем особенно не привлекательными. Но любой человек, интересующийся краеведением, найдет при желании массу интересных сведений о каком-нибудь старом здании, памятнике или скромном парке, расположенном рядом с его домом.

1
2

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Перидромофилы

Суббота, Август 26, 2017

Все началось с того, что однажды, лет тридцать назад, я где-то прочитал небольшую статейку об эмигранте из царской России, который уехал в Австралию и добился там каких-то успехов. Каких уже не помню. Но в статье упоминалось о том, что у него между страниц библии, которую он вывез с собой, случайно сохранились два старых билета на трамвай в Санкт-Петербурге. “Какая редкость!” - восклицал автор заметки, - ” ведь на них напечатаны царские гербы с двуглавыми орлами!”

С тех пор я стал иногда степлером прикалывать свои использованные одноразовые билеты на разные виды городского транспорта к страницам своего дневника, который веду уже сорок лет. Со временем я это же самое стал делать и с билетами в кино, театры, музеи, да и в другие места, куда пускали по билетам. Например, в зоопарки или заповедники. Со временем билетов накопилось довольно много, хотя я их специально не коллекционировал. Оставлял просто как память о том месте, которое посетил.
Билеты в театр-студию "Ильхом",
В этом смысле я не очень отличаюсь, например, от граждан Древнего Рима, которые, условно говоря, еще во времена царя Гороха, любили выцарапать на стене храма или выбить где-нибудь на скале пометку о своем посещении этого места. Типа зарубки на дереве “Здесь был Вася”. В детстве я облазил все тополя, что росли вдоль улицы, на которой стоял наш дом, и на каждом оставил свои инициалы. Грешен, каюсь.

Кстати, на эту тему есть забавный анекдот: “Вчера интересные надписи читал: “Здесь был Вася”, “Здесь был Коля” - Обычные надписи, что в них интересного? - Так я их внутри своего шкафа читал…”
Программка спектакля "Черная дыра" театра "Ильхом"
Но если говорить серьезно, то сейчас благодаря всеобщей компьютеризации и Интернету можно “чекинуться” и мгновенно оповестить таким образом всех друзей и знакомых о своём визите в то или иное место. Прошу не путать словечко “чекинуться” с общеизвестным выражением “чекануться”, имеющем совсем другое значение. Слово чекинаться произведено от английского “check in” - зарегистрироваться. Хотя если вдуматься, то можно отыскать и нечто общее между “чекануться” и “чекинуться”. Подобно тому, как некоторые чеканулись на селфи, можно чекануться и на страсти чекинаться на каждом углу.
Троллейбусные билеты
В общем чекинуться означает сделать нечто подобное зарубке на дереве “Здесь был Вася”, только без причинения урона природе и на современном электронном уровне. Отмечаться таким способом можно в любом месте, если там, конечно, есть Интернет, установив на своем мобильном телефоне программу Swarm. Да и на Фейсбуке есть такая опция.

В те же времена, когда о персональных комьютерах и Интернете никто и слыхом не слыхивал, материальным свидетельством посещения того или иного места служили фотографии, сделанные на природе, в деревне, на городской улице или около какой-нибудь природной или рукотворной достопримечательности. Ну, а памятью о посещении какого-либо музея, спектакля, концерта, спортивного состязания, выставки, и других подобных мероприятий, могли служить сохраненные билеты, пропуска и театральные программки.

Коллекционирование всех этих вещей называется меморифилия. Не такое уж плохое дело, по-моему. Мы многое забываем, а какая-то случайно попавшая в руки бумажка, неожиданно вызывает вроде бы совсем забытые, но на самом деле яркие и приятные воспоминания.
Билеты на автобус
Трамвайный билет
Вот и со мной такое произошло, когда я наткнулся на входной билет и программку спектакля югославского драматурга Горана Стефановского “Черная дыра”, который я смотрел в 1989 году в Ташкентском театре “Ильхом”. Это был первый негосударственный театр в СССР. “Ильхом” пользовался огромной популярностью у ташкентских театралов благодаря своим новаторским постановкам.
Я неплохо помню содержание пьесы, в которой было несколько странноватых сексуальных эпизодов. Но самое сильное впечатление на меня произвел самый ее финал. И не тем, что было на сцене, а реакцией зала.

Пошел я на эту постановку вдвоем со своим соседом Сашей. Моя жена в тот вечер разболелась, чихала и кашляла, и поэтому на спектакль не пошла. Тогда я и предложил лишний билет нашему соседу, добропорядочному семьянину Саше.
Комбинированный билет на трамвай, троллейбус и автобус
Так вот в самом конце пьесы на сцену вышла молодая актриса топлесс. Глаза у Саши полезли на лоб, он был шокирован. Но не только он. Большая часть мужской половины зала испытывала те же чувства. И за этим было интересно наблюдать. Объяснюсь. Я к тому времени уже больше четверти века проработал акушером-гинекологом, так что удивить меня чем-то подобным было совершенно невозможно.

Я не хочу сказать, что ташкентцы в то время были страшными провинциалами, ханжами и святошами, и не видели, например, порнофильмов. Кто хотел, мог посмотреть. Но вот увидеть актрису топлесс вживую было чем-то новеньким.

Основатель и художественный руководитель театра, заслуженный деятель искусств Узбекистана, режиссер Марк Вайль был убит исламскими фанатиками в 2007 году в подъезде дома, в котором жил. Правда, убийц потом нашли и сурово наказали.

Тем не менее, думаю, что останься я там, мне бы пришлось менять специальность, хотя я был доктором медицинских наук и заведовал отделом в НИИ акушерства и гинекологии Минздрава сначала УзССР, а потом независимого Узбекистана. Уже к середине 90-х годов выбор мужчиной специальности “акушерство и гинекология” не приветствовался.
Билет на маршрутное такси
Однако, не нужно думать, что Узбекистан, такая уж дремучая страна в этом плане. Для равновесия можно вспомнить относительно недавнюю историю с оперой “Тангейзер” в оперном театре моего родного Новосибирска, где прошли мои детство и юность. Не хочу особенно распространяться на эту тему, так как, думаю, все итак всё знают. Напомню лишь, что прокуратура Новосибирска завела дело на режиссера спектакля Т.Кулябина по обвинению в оскорблении чувств верующих. После не очень долгих перипетий, оперу исключили из репертуара, а директора театра Б.Мездрича не убили, но сняли с работы с вольчьим билетом. И это в светской России, где по конституции религия отделена от государства.
Месячный проездной билет
А теперь у всех на слуху режиссер с мировым именем Кирилл Серебренников.

Не хочу заканчивать театральную тему на грустной ноте, потому что пока это все писал, мне вспомнилось кое-что повеселее, но тоже как-то связанное с театром.
Был я когда-то, очень уже давно, знаком, правда, не очень близко, с артистом Государственного русского драматического театра им. Крупской Эммануилом Прагом. Дело было в столице Киргизии городе Фрунзе, где я тогда жил и работал. Эммануил был высок и очень, как сейчас бы сказали, корпулентен. Актером он был хорошим, и я много раз видел его в различных спектаклях. Помимо своей основной профессии он еще являлся членом Союза писателей СССР.
Билеты на детскую железную дорогу в Ташкенте
Как-то мы встретились с ним в редакции одной местной республиканской газеты, где я, будучи тогда совсем молодым врачом, публиковал иногда свои сатирические стишки. Он показал мне красиво изданную книжку “На всякий случай…” с фельетонами, юморесками, эпитафиями и эпиграммами, написанную им вместе с поэтом Михаилом Ронкиным. Помню, тогда он посетовал, что у них родилась отличная идея одной эпитафии, но само четверостишие не удавалось. Они поделились своей мыслью с каким-то своим знакомцем, имени которого он не назвал, и тот почти сразу выдал две замечательных строчки. Тема была закрыта, и Эммануил очень жалел, что не они это сделали.

А эпитафия посвящалась жадному дачевладельцу, втридорога сдававшему свой домишко всем желающим. Эту эпитафию я помню до сих пор: “Грустно божьему рабу - угол сдать нельзя в гробу”.

Знавал я и Михаила Ронкина, который однажды подарил мне тоненькую, малоформатную книжку своих стихов “Горсть земли” со своим автографом, изданную в 1971 году во Фрунзе тиражом две тысячи экземпляров. Это при тогдашних-то столичных тиражах, исчислявшихся десятками, если не сотнями тысяч экземпляров. Но и такой тираж был большой удачей для провинциального поэта, да ещё еврея.

Как давно это было! Почти полвека назад. Сейчас ни Народного артиста Киргизской ССР Э.Прага, ни Заслуженного деятеля культуры Киргизской ССР, поэта и переводчика, члена Союзов писателей и журналистов СССР М.Ронкина нет в живых.

И на все эти мысли и воспоминания навела меня простая бумажка, которую я не выбросил в мусор много лет назад.
Билеты на пригородный поезд
Однако, я отвлекся, что со мной нередко бывает, и совсем забыл, что собирался написать про перидромофилов. Это не то, что вы подумали, разбирая по слогам это слово. Перидромофилы - это люди, которые коллекционируют знаки оплаты в общественном транспорте, а проще говоря одноразовые проездные билеты, жетоны, талоны и абонементные карточки. Не зря же я начал эту статью со случая находки трамвайных билетов царских времен. Этому виду собирательства дано ученое название перидромофилия.

Казалось бы, какое нам - выходцам из станы советов, дело до каких-то людей с их странным увлечнеием, и, тем не менее, многие из нас были невольными перидромофилами, сами того не подозревая. Это те люди, которые верили в счастливые билеты. Помните такую примету? На обычных одноразовых трамвайных, троллейбусных и автобусных билетах, которые отрывали нам кондукторы от рулона, болтающегося у них на груди, обычно печатались шестизначные номера. Получив билет, пассажир приступал к вычислениям. Если сумма трех первых цифр совпадала с суммой трех последних, то билет считался счастливым. Надо было загадать желание, а билет сохранить, и тогда он мог принести удачу. Не знаю, сколько времени следовало такой билет хранить. Может быть до тех пор, пока удача не свалится на голову. А такого события обычно приходится ждать достаточно долго, иногда всю жизнь. Так что может у кого-то где-то и завалялись счастливые билеты, все еще сулящие удачу. Шутка, конечно.
Билет на речной транспорт
Первое общество коллекционеров проездных билетов организовали у себя англичане в 1946 году. Вскоре у них появились единомышленники и в других странах, в результате в 1963 году возникло международное Transport Ticket Society, насчитывающее, правда, не так уж много членов, но выпускающее собственный ежемесячный журнал. Впечатляет коллекция одного из членов этого общества. Испанец Хуан Доминго Вентура является обладателем шестисот с лишним тысяч транспортных билетов - это самая большая в мире коллекция подобного рода.

Вообще-то перидромофилию можно рассматривать как вспомогательную историческую дисциплину, изучающую историю возникновения и развития как городского пассажирского транспорта, начиная с конки, трамвая, троллейбуса и тому подобного, так и пригородного и дальнего - железнодорожного, авиационного, водного и автобусного.

Интересно, что внутри перидромофилии, выделился особый раздел, а именно эйситиристика - коллекционирование билетов только на городской общественный транспорт. Эйситиристы изучают историю развития общественного транспорта в отдельно взятом городе, обычно в том, где они живут.

По моему мнению, да и не только по моему, любое хобби скрашивает жизнь человека, делает ее более интересной, насыщенной и увлекательной, помогает переключиться с одного вида деятельности на другой, узнать что-то новое, испытать радость от находок и новых приобретений.

Знаменитый германский политический деятель Отто Бисмарк сказал однажды, что коллекционирование - это тихое помешательство в рамках здравого смысла. Это действительно так. Конечно, есть разные виды коллекционирования. Кто-то может позволить себе собирать картины импрессионистов, или антикварные автомобили, за которые нужно платить миллионы, а кто-то собирает использованные одноразовые автобусные билеты, которые практически ничего не стоят. Но для истинного коллекционера его собрание не будет от этого менее ценным и дорогим, чем целая картинная галерея. Ведь в любом деле есть свои редкости, поиск которых бывает интереснее любого детектива.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Покоритель пяти континентов

Четверг, Август 17, 2017

Приехав в Нью-Йорк из Ташкента более двадцати лет назад, я впервые столкнулся с тем, что сейчас называют стрит-артом. Там этого не было. Многочисленные граффити сразу привлекли мое внимание, многие из них мне нравились, а когда я обзавелся цифровой фотокамерой, стал их фотографировать. С тех пор у меня набралось достаточно много изображений настенных картин подобного рода. Самым старым из них уже более полутора десятков лет. И я продолжаю фотографировать понравившиеся мне граффити по сей день.

Совсем недавно я ехал по Avenue U и в том месте, где она пересекается с Mill Avenue, увидел по обеим сторонам улицы расписанные стены. Не удержался, остановился и сфотографировал рисунки. Дома добавил их с свой компьютерный фолдер и о них забыл, хотя на стене с южной стороны улицы были нарисованы постеры, заключенные в рамы, что вообще-то не совсем обычно.
"Summer Nights" by Moody Mutz
Но буквально через несколько дней после этого я увидел на блошином рынке большой и тяжелый, 375-страничный, квадратной формы альбом “Graffiti World. Street Art from five Continents”, изданный на мелованной бумаге в Нью-Йорке в 2009 году и содержащий 2000 цветных иллюстраций.
"Roots" by Flore
В бларбе было написано, что автор этого альбома немецкий граффити-художник Nicholas Ganz, объездил все крупные города мира и в результате провел наиболее глубокое когда-либо опубликованное исследоваине граффити за последние 35 лет.

Альбом я купил, и эта покупка в конечном счете побудила меня взяться за эту статью.
"Mill Ave Creeper" by Emilio Ramez.
Книгу предваряет весьма, по-моему, претенциозно названная статья “Worldwide History of Graffiti” (Всемирная история граффити), объемом чуть больше одной страницы, что выглядело странновато.
Отдельные положения из этой статьи я процитирую здесь в своем изложении с некоторыми собственными комментариями и вставками.

Автор начинает с напоминания о том, что первые настенные росписи появились 18-15 тысяч лет назад и были сделаны первобытными людьми. Образцы их творчества были найдены в пещерах, одними из самых знаменитых среди которых являются Альтамира в Испании и Ляско во Франции.

Однако, я думаю, в этом месте следует сделать важную оговорку. Граффити, которые представлены в альбоме, являются частью стрит-арта, то есть уличного искусства и, естественно, мы вряд ли можем говорить о каких-то улицах в те времена, когда были расписаны стены и потолки в пещерах Альтамира и Ляско.
"Воскресный день на острове Гранд-Жатт"
Другое дело, когда мы вспоминаем об изображениях, которые наносили на стены своих зданий древние греки и римляне. Немалое их количество было найдено при раскопках, засыпанной пеплом Везувия, Помпеи. Обнаруженные рисунки включали в себя избирательные лозунги, разнообразные картины и непристойности. Но вряд ли все это можно считать предтечей современных граффити.
Интересно, что впервые статья о настенных рисунках нашего времени появилась в немецком ежегоднике “Anthropophyteia” за 1904 год, и посвящена она была росписям в общественных туалетах. Я уверен, что читатели газеты старшего возраста прекрасно помнят подобные “произведения” народного творчества и в наших палестинах. Хочу заметить, что некоторые надписи там были достаточно остроумны, и кое-какие из них я помню до сих пор, но не могу процитировать в газете из-за обсценной лексики. А уж о сюжетах “произведений” живописи, графики и резьбы по дереву в общественных туалетах страны нашего исхода и говорить не приходится.

Во время Второй мировой войны гитлеровские пропагандисты использовали надписи на стенах для разжигания ненависти к евреям и своим политическим противникам.
Индейский ритуал
В 60-70-х годах во время студенческих волнений во Франции бунтари писали лозунги и рисовали постеры на стенах используя технику пошуара, то есть трафарета. В настоящее время это широко распространенное движение получило название стенсил арт или стенсил граффити (от английского слова stencil - трафарет).

И тем не менее, возникновение граффити в том виде, в каком мы понимаем этот вид уличного искусства теперь, относится к концу 70-х годов прошлого века и возникло оно на улицах Нью-Йорка и Филадельфии. Известны даже имена (Taki 183, Julio 204, Cat 161) зачинателей этого художественного направления, которое в те годы искусством не считали, а относили скорее к хулиганству и покушению на общественный порядок, так как очень скоро росписи перекинулись с голых стен домов, заборов и разных загородок, на вагоны метро, занимая их наружную поверхность сверху донизу. Граффити-художники считали, что их произведения должны видеть не только случайные прохожие где-нибудь в закоулках Гарлема или люди, прогуливающиеся по Бродвею, но и миллионы пассажиров подземки, добирающейся от центра до дальних окраин мегаполиса. Это привело к тому, что власти Нью-Йорка предприняли серьезные меры для защиты подвижного состава и другого городского имущества от расплодившихся граффитчиков, так как из городской казны приходилось тратить немалые деньги для удаления рисунков со стен зданий и перекраски вагонов.
Граффити на углу Berry & Grand Streets
В те годы общественное мнение было разделенным: одни считали нанесение граффити на что бы то ни было недопустимым, а другие полагали, что это можно разрешить при соблюдении художниками определенных условий и правил.
Граффити на бетонном заборе
Отголоски борьбы этих двух мнений существовали, по крайней мере среди эмигрантов из СССР и стран СНГ, еще 15 лет назад. Я сам тогда опубликовал в одной из русскоязычных газет статью в поддержку второго мнения, в пику тем, кто требовал граффити полностью запретить.
Граффити на железной загородке
В конечном счете были выработаны правила для граффити-художников, чьи работы были признаны отдельным направлением современного изобразительного искусства, распространившегося практически на весь мир. Появившись в США, стрит-арт перепрыгнул через Атлантику и захватил сначала Европу и страны, придерживающиеся западных тенденций в искусстве, а затем перекинулся в Азию и Южную Африку. К настоящему времени издано множество книг, посвященных уличному искусству. И альбом Николаса Ганца, конечно, не единственный в своем роде, хотя может быть самый всеохватный, так как не ограничивается каким-то одним регионом. В нем собраны лучшие образцы граффити со всех континентов кроме Антарктиды.
Граффити на стенах Candie Building
Не могу не упомянуть и о том, что в Нью-Йорке существует своеобразный музей граффити “5Pointz”. Когда-то было трудно такое вообразить. Название музея указывает на то, что в нем представлены работы художников из всех пяти боро нашего мегаполиса, но и не только. Туда приглашают оставить свой “автограф” представителей уличного искусства и из других городов и весей.

В общем стрит-арт нашел свое место под солнцем. Однако, я хотел бы заметить, что произведения этого вида искусства, на мой взгляд, все же не являются долговечными. Это скорее эфемеры. И первым врагом настенных росписей является как раз солнце, под лучами которого они выцветают и разрушаются. Второй враг - это время. Дома с рисунками стареют, иногда их реконструируют, а чаще просто сносят. И в том, и в другом случае картины или закрашиваются или исчезают вместе со стенами. Заборы с росписями демонтируют, убирают или просто ломают вместе с тем, что на них изображено. Остаться надолго могут только фотографии и созданные на их основе печатные изделия - принты и постеры.
Граффити на стенах Candie Building
Ну, а теперь пришла пора показать некоторые из моих фотографий граффити, которые когда-то были чем-то новым и необычным для меня, привлекли мое внимание, заинтересовали, зацепили и не отпускают по сей день. Самые первые снимки были сделаны в историческом дистрикте DUMBO и в Вильямсбурге, а далее везде. К сожалению, в начале я не всегда указывал, где сделал тот или иной снимок, а сейчас уже не могу вспоминить.

Именно таким является, сделанное 17 лет назад фото дома, на котором была воспроизведена картина “Воскресный день на острове Гранд-Жатт” французского постимпрессиониста, создателя оригинального метода живописи, названного пуантилизм, Жоржа Сёра. Охотно допускаю, что эта роспись не вполне соответствует понятию граффити, но мне хочется начать именно с нее, потому что она была одной из тех первых настенных росписей, которые побудили меня их фотографировать. Я не знаю, существует ли эта картина на стене здания сегодня, впрочем, как и само здание. Вероятно, это Liberty Street. Может быть кто-то из читателей узнает это место и сообщит об этом мне.

Не столь масштабным, но не менее интересным является, по-моему, изображение какого-то индейского религиозного ритуала на подъемных, гофрированных, железных воротах, что расположены на Front Street в Бруклине. Этому снимку около 15-ти лет.
Граффити на стенах Candie Building
Множество очень интересных, красивых и красочных граффити попали в объектив моей камеры 12 лет назад на Berry Street и вокруг нее в Вильямсбурге. Некоторые может быть и дожили до наших дней, другие, как на железном заборе, почти наверняка давно исчезли.

Подобная судьба постигла граффити, сплошь покрывавшие знаменитый Candie Building, расположенный на углу Spring & Elizabeth Streets в Манхэттене. Здание было построено в 1888 году, в нем располагались конюшни и каретный двор. Оно стало местной достопримечательностью после того, как его стены стали “полотнами” для художников стрит-арта. В 2006 году дом был продан новым хозяевам, которые решили перестроить его в кондоминиум. Однако, перед началом реновации, во время которой все граффити были закрашены или разрушены, новые хозяева пригласили художников, работы которых имелись снаружи, чтобы они расписали интерьеры всех пяти этажей здания. Что и было сделано. Граффити же видимые с улицы, остались только на фотографиях. У меня кое-что сохранилось. Этим снимкам больше десяти лет.
По мотивам Кита Харинга
В наши дни во многих частях города можно найти граффити, выглядящие свежо, ярко и интересно. Например, мне очень понравился старый двухэтажный кирпичный дом с расписанными торцовой и боковой стенами. Находится он на углу Lake Street & Village Rd North в Бруклине. Наткнулся я на него совершенно случайно пару недель назад. Там и абстракции, и портрет Ван Гога с отрезанным ухом, но самым ярким и привлекательным является рисунок, сделанный по мотивам творчества известного американского художника и скульптора Кита Харинга, который начинал когда-то с росписей стен в нью-йоркской подземке.

А теперь, чтобы закруглиться, я хочу вернуться к тому, с чего начал. А именно к постерам на Avenue U. Всего их там семь штук. Этакая небольшая художественная галерея, выставленная для всеобщего, бесплатного обозрения. Около каждого постера имеется табличка с именем автора, названием и перечнем материалов, которые использовались при их написании. Чаще всего это аэрозоль, но есть выполненные с помощью акрила и латекса.

Больше всего мне понравились рисунки, сделанные в абстрактной манере: “Summer Nights” by Moody Mutz, “Roots” by Flore и “Mill Ave Creeper” by Emilio Ramez. Хорошо сделаны и выглядят кавайно.
Есть там и постер с названием “Love Yourself”, выполненный Вестгардом. Но какому-то вандалу не понравилось лицо молодого человека в темных очках и аккуратной бородкой, и он замазал его розовой краской. Все эти постеры можно найти на Интернете.

Подытоживая могу сказать, что, по моему мнению, произведения стрит-арта, хотя и не все, конечно, ненавязчиво развивают художественный вкус людей и украшают улицы городов.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Свидетели далеких дней

Четверг, Август 3, 2017

Начну статью с сегодняшнего дня, хотя посвящена она будет эмиграции и расцвету левых и социалистических идей в эмигрантской среде, случившемуся более века назад.

Во вторник, 2-го августа президент Дональд Трамп подписал ожидаемый кем-то с тревогой, кем-то с надеждой закон о новых антироссийских санкциях.
Однако, это вовсе не первый и не второй случай, когда американское правительство пытается как-то воздействовать на этого своего, как принято теперь говорить, партнера. Такое случалось еще во времена существования Российской империи. Правда, тогда это не называлось санкциями, а было скорее увещеваниями.

За отправную точку можно взять Кишиневский погром 1903 года, реакция на который выразилась в многочисленных массовых протестах, прокатившихся по странам Западной Европы и США.
Первым и серьезнейшим последствием этого трагического события явилось формирование международного общественного мнения. Люди в разных странах стали обращаться к своим правительствам с требованием добиться от России расследования и наказания виновных в этой кровавой бойне и недопущения подобного в будущем. Особенно активны в этой борьбе за справедливость были американские евреи, большую часть которых составляли как раз выходцы из Российской империи, бежавшие в США после погромов 1881 года. При этом стоит подчеркнуть, что в массовых митингах участовали также и христиане, главным образом американцы англо-саксонского происхождения, но также и эмигранты из европейских стран и западных областей России, большинство среди которых составляли поляки, украинцы и русины.
Моисей Маймон "Наконец-то дома"
Под давлением ежедневных акций протеста, проходивших в США в мае-июне 1903 года, государсвенный департамент обратился к послу России с требованием предоставить достоверную информацию о событиях в Кишиневе с тем, чтобы оказать помощь пострадавшим. Однако Россия не признала наличие таковых и от помощи отказалась.

Ничто не ново под луной. Сейчас Россия не признает, что ее военнослужащие участвуют в боевых действиях на востоке Украины.

Вторым последствием Кишиневского погрома стало то, что империю стали массово покидать евреи. Ежегодный их отток составлял от 140 до 180 тысяч. В результате до начала Первой мировой войны из России уехало приблизительно 2 миллиона человек, то есть около 40 процентов всего еврейского населения страны. В целом же российская эмиграция увеличила население Америки более чем на три с половиной миллиона человек, хотя эта цифра варьирует в разных источниках.

Однако в Америку стремились попасть не только граждане России, туда ехали также и из Австро-Венгрии и Германской империи, частично из Трансильвании. Это были те же евреи, и практически те же славяне, хотя, конечно, не только они. Всех этих людей объединяло одно: они искали в Америке политическую и экономическую свободу.

Важно, что в странах исхода эти люди жили бок о бок с другими народами, и уже тогда являлись в известной степени представителями мультикультурного общества, то есть были готовы “вариться” в американском “плавильном котле”.

Мигранты из Российской империи в подавляющем большинстве были носителями двух культур: идишской и славянской. Приехав в новую страну, представители каждой из групп селились вместе, но вовсе не потому, что они были националистами, хотя, например, поляки или украинцы боролись за свою независимость. Новоприбывших разделяла только религия, а не национальность.

Формировались приходы вокруг религиозных молельных домов - синагог и церквей. Люди идентифицировали себя не по национальности, а по религии. Они были связаны единой субкультурой, кулинарными предпочтениями, житейскими привычками.

Но с течением времени новообразованные общины старели и распадались, люди разъезжались в более привлекательные с их точки зрения места. Культовые учреждения пустели и забрасывались. Синагоги становилисть церквями, а потом могли вообще использоваться в качестве магазинов, лавок и дешевых точек питания. Иногда они просто сносились и на их месте строились доходные дома.
В итоге религия ушла на второй план, а на первый вышла национальность. И не важно было, например, к какой ветви христианства принадлежал тот или иной человек, важным стало то, что он украинец или поляк. Процесс ускорился после того, как в Европе из-за распада империй появились национальные государства: Польша, Венгрия, Чехослования.

До этого евреи, поляки и украинцы бежали из Российской и Австро-Венгерской империй, где они были бесправным или полубесправным меньшинством. Они не любили свои государства и по убеждениям были левыми. Убегая из своих стран, они ехали за свободой, хотя не всегда это четко осознавали даже сами. А эмигранты из России после разгрома революции 1905-1907 годов добавили к элементам левизны социалистические идеи. Постепенно эмигрантская среда пропиталась духом социализма и коллективизма.
Софья Перовская
Материальным доказательством этого интереснейшего явления могут служить, в частности, открытки из собрания известного коллекционера Владимира Влагина. Признаюсь, что именно знакомство с его коллекцией и обсуждение с ним увиденного подтолкнули меня к написанию этой статьи.
Григорий Гершуни
Иван Каляев
Эмигранты врастали в новую жизнь, несмотря на некоторые серьезные отличия в менталитете от коренных американцев. Фигурально выражаясь, в предчувствии опасности каждый американец рыл свой собственный окоп, а выходцы из Восточной Европы и западных областей России рыли окоп для всей общины. Это была разница между американским индивидуализмом и европейским коллективизмом, которая явилась следствием распространения в Европе идей социализма и интернационализма.
Михаил Бакунин
Ленин
Яков Свердлов
В итоге это привело к очень необычному, дотоле невиданному явлению: в Америке выплавилась особая субкультура - не еврейская, не славянская, а единая центрально-европейская. Впервые за тысячелетнюю историю эти отдельные культуры, разделенные искусственными границами империй, смогли в какой-то степени объединиться, получив возможность взаимодействия и взаимопроникновения.

Этот процесс, конечно, не был мгновенным, изменения происходили постепенно, шаг за шагом. Пережив трудности первого времени, большинство эмигрантов первого поколения добилось достойного места в обществе. Мы это знаем на примере собственной эмиграции.
Н.Касаткин "Шахтер-тягольщик"
Дальше - больше. Представители второго поколения эмигрантов уже хотят быть настоящими американцами, но еще говорят на родном языке. Третье поколение почти все это забывает. Их уже не интересуют кулинарные пристрастия предков, они не идут в этнические магазины за колбасой, ибо она им уже не нужна. Условно говоря, с колбасы и борща они переходят на чаудер, бургеры и пиццу. И так во всем.
Н.Касаткин "В коридоре окружного суда"
Потомки эмигрантов, попавших в Америку в конце 19-го начале 20-го веков часто уже не помнят имен своих предков, не говоря уже о названиях тех местечек и городов, откуда они приехали. Утеряно почти все, что осталось от прадедушек и прабабушек. Тем более что эмигранты из западных областей России были почти поголовно неграмотными или малограмотными, за исключением евреев, которые научились читать и писать две с лишним тысячи лет назад. Но и они почти ничего не оставили после себя. Лишь в некоторых семьях сохранились фотоальбомы, единичные старые письма, книги и открытки. Все остальное безвозвратно пропало и исчезло, включая вещи и предметы быта, выброшенные как устаревшие и ненужные, да и просто износившиеся.

Таким образом, единственным достоверным историческим памятником о корнях того или иного человека, о прошедших исторических событиях остается “бумага”, бумажные документы, то есть эфемера и, в частности, открытки.
От станка к могиле
Коллекционеры это довольно быстро поняли. Интересно, что открытки с русской тематикой в начале двухтысячных годов стоили очень дорого (до 200-300 долларов за штуку). В это время цена на нефть перевалила за сто долларов за баррель, денег в России было много и колллекционеры готовы были платить втридорога, поэтому дилеры сразу продавали то, что находили. Однако, после того, как рынок рухнул, цены резко упали, но к тому времени и русские открытки на рынке практически исчезли. Остались малоинтересные, черно-белые, неважно напечатанные почтовые карточки с салонной живописью конца 19-го - начала 20-го веков и персоналии: Л.Толстой, М.Горький, К.Маркс, Г.Гершуни, С.Перовская и т.д.
Объявление забастовки
Все это в первые кризисные годы дилеры отдавали по дешевке. Теперь и их не сыскать днем с огнем. Их разрозненные остатки сохранились лишь у коллекционеров.

Очень важно отметить, что подавляющее большинство открыток было изготовлено в США, то есть они являются оригиналами, сугубо американскими изданиями, напечатанными в начале 20-го века на злобу дня. Другое дело, что некоторые из них являются перепечатками, то есть копиями тех, что были изданы в Российской империи.

Открытки того времени можно разбить на три основные группы. Первую из них составляют персоналии. Это портреты политических деятелей, бывших властителями дум людей, зараженных социалистическими идеями и мечтавших об утопическом мире справедливости, равенства и братства.

Большинство открыток с портретами, которые здесь представлены, были напечатаны в издательстве Макса Майзеля, основанного в Нью-Йорке еще в 1892 году. В основном это представители различных политических течений, существовавших в России, начиная с народовольцев и кончая эсерами и большевиками.
Я. Калиниченко "Перед обыском"
К первым относится, например, Софья Перовская - одна из руководителей революционной народнической организации «Народная воля», возникшей в 1879 году. Перовская непосредственно руководила убийством Александра II в марте 1881 года.

Особенно много открыток было посвящено представителям партии социалистов-революционеров (эсэров). Сейчас их имена практически совершенно забыты, но в предреволюционные годы многие из них имели международную известность.

Среди них можно упомянуть Григория Гершуни, который был одним из основателей террористической «боевой организации» эсэров, и Ивана Каляева - поэта и террориста, убившего бомбой 4 февраля 1905 года в Москве на территории Кремля, Великого князя Сергея Александровича.

Популярной личностью был и один из теоретиков анархизма, народничества и панславизма Михаил Бакунин.

В более поздние годы появились отрытки с портетами большевистских вождей, в частности, Ленина, под изображением которого красуется подпись “Николай Ленин” и Я.Свердлова.
Во вторую группу можно отнести открытки с копиями картин, отражающих тяготы жизни в царской России - погромы, подневольный труд и неправедный суд, а также карточки с революционной направленностью и тематикой.
изгнанники
Примером первых может служить открытка с копией картины художника Моисея Маймона “Наконец-то дома”.
Сами за себя говорят открытки, сделанные по картинам члена “Товарищества передвижников” Николая Касаткина “Шахтер-тягольщик” и “В коридоре окружного суда”. Этой же теме посвящены открытки “От станка к могиле” и “Объявление забастовки”.
Открытка с копией картины Якова Калиниченко “Перед обыском” иллюстрирует опасности революционной деятельности.

Наконец, к третьей групе относятся открытки, выпущенные многочисленными национальными издательствами: еврейскими, украинскими, польскими, литовскими и другими. Чуть ли не каждый книжный магазин имел свой печатный станок.
Примером может служить открытка “Изгнанники”.

Оборотки всех этих почтовых карточек в основном двуязычны: на английском и русском языках, но многие из них отпечатаны также на украинском и польском. Часть этих открыток прошла американскую почту, и все они теперь являются докумантельными свидетелями ушедшей эпохи.

1

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Молодость и зрелость

Среда, Июль 26, 2017

В первую августовскую субботу, а именно пятого числа в Kings Bay Library, расположенной по адресу 3650 Nostrand Avenue, состоится презентация выставки двух новых членов Еврейской гильдии искусств и ремесел - Анны Шторм и Виктора Поляка.
Анна Шторм
Естественно, подготовка к выставке начинается задолго до ее открытия. Куратор выставки Леонид Гринберг пригласил меня на развеску картин и фотографий, которая началась за две недели до ее начала. В день презентации обычно бывает трудно заполучить героев события для спокойного разговора из-за всеобщей толкучки и некоторого ажиотажа, которые обычно сопровождают подобные мероприятия. Друзья, знакомые, коллеги по творческому цеху, просто любители искусства толпятся около выставленных работ, задают вопросы авторам, делятся впечатлениями.

А в день развески у меня была возможность без излишней спешки пообщаться с участниками предстоящей выставки и сфотографировать их самих и некоторые из их работ.

Молодая художница Анна Шторм показывает свои картины, написанные на холстах акриловыми красками. Настоящая ее фамилия Балахнина, а “штормящий” псевдоним она взяла для того, чтобы подчеркнуть свой напористый характер, большую целеустремленность и оптимизм.
Русалка
Анна приехала в Америку всего около двух лет назад. В Москве она окончила базовый курс института фотографии, а живописью увлеклась семь лет назад и с тех пор не расстается с кистью и красками. На ее картинах живут сказочные красавицы, которых она иногда помещает в ночь перед Хэллоуином, а иногда извлекает из воды, и тогда оказывается, что это русалки. Анна пишет картины сериями. Помимо фантастических женских портретов на выставке представлены ее работы из серии “Животные”.
В ночь перед Хеллоуином
Произведения Анны яркие, многоцветные и броские, а некоторые фантастические образы, на них запечатленные, иногда выглядят неожиданно, как, например, русалка, больше похожая на рыбу, чем на чудесную, соблазнительную девушку, как нам обычно представляются эти мифологические создания. А делает ее столь нестандартной спинной плавник с торчащими из него острыми шипами.
Слон
В то же время картины Анны просты, в них не стоит искать глубины, скрытого смысла и какого-либо подтекста. Мы видим то, что нарисовано. В первую очередь это относится к ее анималистической серии. Но Анна - девушка молодая, постижение глубин бытия требует времени и определенного жизненного опыта. И здесь у молодой художницы огромное поле для роста и развития. Я думаю, у нее все еще впереди. Её привлекательные картины - залог этому.

Основную площадь выставочного зала занимают художественные фотографии, созданные Виктором Поляком.
Виктор Поляк
Виктор Поляк человек старшего поколения. В свое время он окончил архитектурный факультет строительного техникума, а затем Харьковский институт инженеров железнодорожного транспорта. Потом несколько лет совершенствовал свое архитектурное образование и вплоть до эмиграции в 1997 году работал в области архитектурно-строительного проектирования тепловых электростанций.
Виктор - человек разносторонний. Его всегда привлекало изобразительное искусство. Фотографией занимается уже более полувека. Работал, хотя и недолго, художником-мультипликатором в Киевской киностудии научно-популярных фильмов. Увлекается джазом, играет на аккоредоне. У него есть художественная графика и работы, выполненные акварелью, но все же главная его страсть - фотография. Он владеет разнообразными компьютерными графическими редакторами и пользуется ими для обработки своих снимков, но только тогда и в той степени, когда и насколько этого требует его художественный замысел. Как фотохудожник он всеяден. Его камера постоянно с ним. Он снимает все, что кажется ему интересным: городские и сельские пейзажи, бытовые сценки, портретирует уличных музыкантов, знакомых и незнакомых людей и создает фотоколлажи.
Поэт
Зачастую его фотоработы глубоко метафоричны. Ярким примером может служить снимок, названный автором “Поэт”, созданный с использованием компьютерной графики. Мы видим профиль немолодого бородатого мужчины. Мастер сделал черепную коробку своего героя как бы полупрозрачной и сквозь нее проступают видения поэта. Художник стремится проникнуть в мысли творческого человека, и в результате мы можем разглядеть обнаженную женскую фигуру и ребенка. Вечные темы любви, материнства и отцовства. Сегодня стихотворец думает об этом. Завтра он может размышлять совсем о другом, но в данный момент фотохудожник застал поэта, когда его занимает именно эта тема.
Ностальгия
А вот другая столь же метафоричная работа. Это коллаж под названием “Ностальгия”. Фото разделено на две половины. Справа мы видим черный силуэт мужчины неопределенного возраста, который в задумчивости потягивает коктейль через соломинку, а слева в почти белой, затянутой серой дымкой части снимка проступают очертания молодой обнаженной женщины. Здесь не все так ясно, так прямо, как в первой работе. Но мы можем догадываться, о чем думает этот человек. Причем здесь открывается большой простор для зрительских домыслов. Один может посчитать, что герой этой фотографии молод, но в данный момент одинок. Он вспоминает о своей возлюбленной, с которой, вероятно, поссорился, а теперь об этом жалеет. Другой видит силуэт немолодого уже человека, возможно, своего ровесника, и мысли этого персонажа для него яснее ясного: “Где вы, годы мои молодые?” В конечном счете это может быть неким метафизическим, чувственным восприятием, индивидуальным для каждого зрителя.
Потрет мужчины с эффектом рисунка углем
Стоит отметить, что среди представленных на выставке работ Виктора есть несколько очень выразительных мужских портретов. Некоторые из них мастерски выполнены с использованием обычной фотографичской техники, над другими художник изрядно поработал с помощью графического редктора и в результате получил, например, замечательный мужской портрет как бы нарисованный углем.
Ноктюрн
Особое внимание привлекают цветные фотографии Виктора по той причине, что они заметно выделяются среди основного массива черно-белых снимков. Они очень интересны техникой исполнения. Но не только. Взять, к примеру, фотографию, названнаю автором “Ноктюрн”. Вот что говорит сам Виктор об этой работе: “Она для меня очень важна, так как приблизила меня к мысли о том, что можно опять взяться за кисть. В ней присутствуют и элементы эффектов фотографии, и работа электронными кистями и красками на компьютере, что значительно сложнее (при уже сложившейся в голове композиции), чем делать это непосредственно на холсте или на бумаге”.
Джаз кафе
Работа действительно незаурядная, над ней витает дух сюрреализма. Виктор и сам этого не отрицает, говоря, что в момент работы над этой композицией он находился под сильным влиянием творчества таких выдающихся сюрреалистов, как Сальвадор Дали, Жоан Миро и Макс Эрнст, но особено основоположника сюрреализма в фотографии, человека с непростой судьбой, американца еврейского происхождения Филиппа Халсмана.

Но лично мне больше нравится другая работа Виктора, тоже выполненная в цвете. Это фотография “Джаз кафе”, которая под рукой фотохудожника превратилась в полотно, написанное масляными красками.

Выставка уже открыта и ждет своих первых посетителей. Продлится она до 11 августа текущего года.

В заключение хочу процитировать два четверостишия из стихотворения Александра Кушнера “Фотография”:

Под сквозными небесами,
Над пустой Невой-рекой
Я иду с двумя носами
И расплывчатой щекой.

Городской обычный житель.
То, фотограф, твой успеx.
Ты заснял меня, любитель,
Безусловно, лучше всеx.

Это, конечно, шутка. У героев нашей экспозиции таких накладок давно не случается. Уверен, что увиденное никого не разочарует.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Однажды во вторник

Вторник, Июль 4, 2017

На днях я в очередной раз собрался побродить по залам Бруклинского музея искусств. Приехал. Был вторник, а по понедельникам и вторникам музей не работает. Я же об этом забыл. Невезуха. Ну, раз уж сюда приехал, - подумал я, - то похожу хотя бы вокруг. Очень уж не хотелось пускаться в довольно долгий обратный путь не солоно хлебавши. Перешел через дорогу и оказался в Dr. Ronald McNair Park. День был солнечный, теплый, но не жаркий, так что я с удовольствием и неспеша прогуливался по главной дорожке этого небольшого парка, когда наткнулся чуть в стороне от нее на абстрактную скульптуру “Danielle” работы Jane Manus, выставленную там во временную экспозицию.
"Danielle" работы Джейн Манус
Произведение это не блещет, по-моему, какими-то особыми изысками, но бросается в глаза своей ярко-желтой окраской. С разных точек обзора “Danielle” выглядит по-разному. При взгляде сбоку и справа заднюю часть скульптуры можно принять за идущие широким шагом ноги, стремящиеся догнать вырвавшееся вперед прямоугольное туловище. Логично предположить, что квадратная голова несчастной Даниэлы, каждая часть тела которой движется независимо от другой, находится или где-то далеко впереди, или же, напротив, безнадежно отстала, засмотревшись на вполне реалистичный бюст астронавта, в честь которого назван парк. А может просто затерялась в кустах.

Эта алюминиевая скульптура, лишенная каких бы то ни было новаций, вряд ли привлекала бы к себе особое внимание, если б не была покрашена в броский желтый цвет, что делает ее очень заметным пятном на фоне зеленой лужайки и окружающих деревьев. Желтый цвет - мой любимый, так что вид солнечных бликов в лакированных угловатостях Даниэлы на фоне голубого неба и зелени парка создавал легкое и приятное настроение.
"Tangle wood" работы Шейна Дарка
Обойдя вокруг дезинтегрированную, но оптимистичную Даниэлу, я решил зайти в Бруклинский ботанический сад, вход в который в этот день оказался бесплатным. Хоть в чем-то мне повезло.
В саду было очень красиво, цвело множество трав и кустарников. Недалеко от входа, на чудесной зеленой поляне увидел абстрактную скульптуру, сооруженную из средней толщины жердей, покрашенных в глубокий ультрамариновый цвет. И здесь цвет опять сыграл главную роль в привлекательности этого, все же незамысловатого, сооружения. Ведь если бы автор оставил жерди в их первозданном виде, то этот взлохмаченный “дикобраз” был бы похож на раскатившийся в дровяном складе штабель, в котором бревна под напором соседей встали торчком случайным образом зацепившись друг за друга. Или на небрежно, кое-как, сделанный пионерский костер к началу очередного лагерного сезона.

Но цвет, необыкновенный синий цвет этого пылающего синим огнем странного костра под синим небом на измурудно зеленой поляне, привлекал к себе толпы постетителей парка, так что эту скульптуру, названную ее создателем Ш.Дарком “Tangle wood”, невозможно было сфотографировать в чистом виде. Около нее обязательно кто-нибудь да позировал. В одиночестве или в большой компании.
"IKON" работы Дэвида Хостетлера
И еще раз в этих двух случаях - цвет, цвет и цвет, а не форма или объем. Кстати, об объеме.

Несколько лет назад, во дворе шикарного кондоминиума The Sheffield в Манхеттэне, я увидел молочно-белого цвета скультуру, изображающую чудесную женскую головку. С улицы она была видна в профиль. Я подошел поближе и тут меня поджидал сюрприз: скульптура имела высоту и глубину, но почти не имела ширины, то есть при взгляде анфас фактически была плоской, двухмерной. Это оригинальное произведение, названное “IKON”, создал известный американский скульптор Дэвид Хостетлер.
"IKON"  анфас
Присмотревшись повнимательнее к женской головке, я испытал ощущение, что где-то уже видел этот остренький носик и похожую прическу. И вспомнил. То была скульптурная композиция “The Duo”, которую впервые я увидел лет десять назад. Две женщины стояли около Trump International Hotel and Tower в районе Columbus Circle на Манхэттене. Их фигуры были объемными, но головы вылядели такими же плоскими, как и “IKON”. Я даже подозреваю, что автор взял одну из тех головок, увеличил ее в размере и установил на пьедестал.
"The Duo" by David Hostetler
И тут я попытался представить, где могли бы жить такие двухмерные дамы. Когда-то очень давно, не помню уже где, я читал фантастическое произведение о жизни двухмерных существ. Их мир - это плоский лист бумаги, по которому они могли двигаться вправо и влево, вперед и назад, но понятий верх и низ, то есть третьего измерения для них не существовало. Одним из следствий этого мог бы служить пример с банком. Положив деньги в ограниченную с четырех строн линиями банковсую ячейку, обитатель двухмерного мира вполне резонно мог полагать, что надежно спрятал свое богатство. Однако житель трехмерного мира способен без всякого труда деньги оттуда забрать, воспользовавшись тем, что сверху ячейка для него открыта.

Вот так неожиданно для самого себя я окунулся в далекие и во многом приятные воспоминания всего лишь от созерцания пары непохожих друг на друга скульптур.

В общем, моя поездка в неработающий по вторникам Бруклинский музей искусств оказалась довольно удачной. Я получил удовольствие от увиденных произведений искусства, о существовании которых не подозревал, и полюбовался красотами нашего Ботанического сада. Главное - сделать шаг в сторону. И тогда все возможно, особенно в Нью-Йорке.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

На берегах Коста-Рики

Понедельник, Июнь 26, 2017

Коста-Рика встретила нас жарой и духотой. Примерно пять часов полета, и из холодного и пасмурного нью-йоркского утра мы попали в солнечный, знойный день. Меня всегда удивлял такой резкий переход от одних погодных условий к другим. Прямо в аэропорту сняли с себя куртки. Хотелось сбросить и почти все остальное, но сначала надо было добраться до своего резорта.

Арендовали большую машину Hyundai Н1, куда легко уместились пятеро взрослых, двое детей, четыре вместительных чемодана и два карсита. К сожалению, в машине не оказалось якорей для крепления детских сидений. Получилось, что зря мы их с собой тащили. Здесь для перевозки детей они не требуются. По крайней мере за все дни пребывания в стране никто нас по этой причине не останавливал, хотя и по другим тоже.
Конокарпус прямостоячий или лежебока
Доехали до цели от аэропорта примерно за сорок минут. Чуть отдохнув, пошли осматриваться. Вокруг было зелено, цветисто, уютно и красиво.
Длинный песчаный пляж, вытянувшийся вдоль тихоокеанского побережья, зарос деревьями Conocarpus erectus, то есть Конокарпусом прямостоячим. Название этих странных любителей жаркого климата я вычитал на табличке, прикрепленной к одному из них, однако оно, на мой взгляд, совершенно к ним не подходит, потому что их перекрученные, корявые, щелястые стволы росли, по крайней мере на пляже, почти лежа, буквально распластавшись на прибрежном песке. По-моему, им больше бы подошло название Конокарпус ленивый или Конокарпус лежебока. В узких, извилистых и глубоких впадинах стволов этих своеобразных представителей местной флоры часто прячутся большие коричневые ящерицы.
Спил конокарпусаЧасы в деревянной оправе
Набрёл на берегу на одно такое спиленное дерево. Его ствол на спиле выглядел весьма причудливо, и я немедленно вспомнил часы, давно висящие у нас в квартире на стене. Я купил их в Нью-Йорке из-за оригинальной формы древесной оправы, в которую они были вставлены. Так вот, увидев ствол конокарпуса в поперечном разрезе я понял, что для изготовления моих часов был использован представитель именно этого племени. От бревна этого дерева отпилили пластину соответствующей толщины и вырезали в ее центре отверстие нужного диаметра. После этого заготовку слегка почистили, отполировали, покрыли лаком, и вставили в нее часовой механизм. Всё. Сувенир в неповторимо затейливом, фигуристом обрамлении готов.
Вулкан Ареналь
В один из дней мы решили съездить в Национальный парк “Ареналь”. И здесь я должен заметить, что до этого мы постетили множество американских национальных парков в разных концах страны. Думаю, и многие читатели тоже там бывали. Так вот, когда мы отправлялись в Национальный парк “Ареналь”, в голове у нас сидело крепко укоренившееся представление, что в парке мы увидим привычные для нас хорошие дороги, приличную инфраструктуру и обустроенные трейлы. Однако, это было большим заблуждением. Сама дорога в парк заняла три с половиной часа. По большей части она была относительно неплоха, но в одном месте на очень крутом спуске превратилась в грунтовую, вилявшую среди огромных валунов. Машина ехала по брюхо в пыли, переваливаясь с одной каменюги на другую, и в одном месте мы просто чуть не перевернулись. Такие участки хороши для любителей острых ощущений и адреналина в крови, но не для простых смертных.
КапуцинЧернорукая паукообразная обезьяна

По мере приближения к парку дорога снова было оделась в асфальт, но внутри опять превратилась в грунтовую, правда, покрытую щебенкой. На въезде с каждого взрослого взяли по 15 долларов. По-моему, это не менее круто, чем только что упомянутый мною крутой, каменистый спуск.

Сам вулкан был неплохо виден уже с места парковки. Только его вершина была прикрыта облаками. Ничего особенного на маршруте, кроме окаменевшей лавы, мы не увидели. Не знаю, может мы не с той стороны заехали, хотя машин на паркинге и туристов вокруг было немало. В общем, сплошное разочарование.
Сувенирная лавка
Зазывалы
Зато в окрестностях нашего курорта было много чего интересного. Прогуливаясь как-то вдоль длиннющего дикого пляжа, уже достаточно далеко от той его части, что принадлежит резорту, я обнаружил тропинку, ведущую вглубь тропического леса, на которую сворачивали такие же, довольно редкие, “прогульщики”, как я. Пройдя по ней совсем немного, увидел симпатичный двухэтажный дом, в котором располагался “Monkey’s restaurant and bar”. Было совершенно непонятно, кто может его посещать, учитывая тот факт, что резорт работал по принципу всё включено. Хотя тропинка, приведшая меня к ресторану, вела куда-то дальше. Может там располагался какой-то поселок. Не знаю, я туда не ходил. Да и вряд ли это было интересно. Важно было другое. Ресторан не зря носил свое название. На одном из деревьев, окружающих его, сидела пара белоплечих капуцинов, позволяя себя разглядывать и фотографировать с разных сторон. Они были покрыты черной шерстью, а вокруг шеи, спускаясь на плечи, красовался шикарный рыжеватый воротник.

Вернувшись на пляж, я дошел до самого его конца, где он упирался в высокие скалы, уходящие далеко в воду. По пути видел забавного ибиса с длиннющим красным клювом и небольших серых, оранжевых и чёрных крабов-бокоходов, которые шныряли меж камней у скального берега, усыпанного обломками белых кораллов и клочками серых губок.
Выгрузка туристов из моторной лодки
На следующий день мы отправились к ресторану среди джунглей с внуками. Нам повезло. В этот раз на деревьях резвилась целая стая капуцинов. Обезьяны не боялись людей, хотя и вели себя осторожно. Они спускались очень низко, выклянчивая еду. Их кормили бананами и вареными яйцами. А еще повезло нам в том, что на одном из деревьев в гордом одиночестве на толстой ветке возлежала рыжая чернорукая паукообразная обезьяна. Длинным хвостом она крепко зацепилась за соседнюю ветку и расслабленно опустила одну руку, не опасаясь свалиться. Все-таки хвост - это очень удобная вещь, особенно если им правильно и умело пользоваться. Будучи раза в два больше среднего капуцина, она не унижалась до выпрашивания еды, а просто внимательно созерцала то, что происходит внизу. Создавалось впечатление, что эта обезьяна чувствует себя зрителем в своеобразном театре, где в качестве главных героев выступают ее сородичи, а в роли статистов забавные существа, бестолково суетящиеся на земле.
Продавец керамических горшков
Около “Monkey’s restaurant and bar” на присыпанной песком площадке, огороженной с трех сторон оригинальным забором, сооруженным из пустых бутылок от мексиканского пива “Corona”, расположился маленький магазинчик. Там на прилавке под навесом были выставлены на продажу разнообразные сувенирные деревянные миски и гончарные изделия местного производства.
А недалеко от этого места в тени деревьев устроились двое зазывал, предлагавших прокатиться вдоль берега на небольшом катере. Один из них полёживал в гамаке, а другой сидел рядом с ним в кресле, причем несмотря на жару на нем были высокие резиновые сапоги. Их усилия не пропадали даром, многие прокатнулись на моторной лодке вдоль красивого лукоморья.
Торговец кокосамиПродавец кубинских сигар
Что же касается сувениров, то за ними вовсе не обязательно было ходить в магазинчик при ресторане. По пляжу постоянно ходили продавцы подобных товаров. Нельзя сказать, что труд их легок. Целый день ходить туда-сюда по жаре, таская с собой тяжелые сумки с керамическими горшками или деревянными посудинами - нелегкое дело. Но так местные жители зарабатывают себе на жизнь. Несмотря на свой утомительный труд, они жизнерадостны, улыбчивы и приветливы. Я некоторых сфотографировал с их согласия.

Вот продавец керамических горшков, беседуя со своим приятелем, вытянул руку со своим товаром в мою сторону. В это время ко мне подбежал внук с просьбой купить для него и сестренки кокосовые орехи, которые в голубой досчатой тележке на велосипедных колесах развозил по пляжу средних лет мужчина. Владелец тележки извлёк из ее недр, заполненных орехами вперемешку с колотым льдом, пару кокосов, и на глазах внука снес им с помощью мачете верхушки. Внутри показался прозрачный, как вода, сок. Продавец вставил в дырки по пластмассовой трубочке и отдал орехи внуку. Однако вкус напитка не понравился ни ему, ни его трехлетней сестре. Но они получили новый опыт.
Торговка бижутерией
В другие дни я заснял торговца кубинскими сигарами Cohiba в примитивных хьюмидорах и продавщицу бижутерии, задремавшую около своего товара. Жара разморила девушку, да и торговля дешевыми украшениями шла вяло.

Я умышленно ничего не рассказал о красотах местной природы и других прелестях отдыха в чудесном месте. Мне думается, что мои читатели и сами об этом все знают, хотя вот не удержался и написал, например, про обезьян. Но главное я старался хоть краем глаза подсмотреть жизнь простых людей в далекой стране.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Простые городские чудеса

Пятница, Июнь 2, 2017

Начну с того, что недавно я открыл новый вид растений. И это не какая-нибудь малозаметная крохотная травинка, а большущее, высокое дерево, видимое издалека. Теперь мне, как первооткрывателю, остается только придумать для него научное латинское название. От всех других деревьев оно отличается тем, что плодоносит мягкими игрушками. Как этот эндемик Бруклина цветет, я не знаю, но плоды его обильны и разнообразны. Характерной особенностью этого весьма, по-моему, редкого ботанического вида является каулифлория, то есть способность к появлению плодов прямо на стволах и толстых ветках, что в природе наблюдается у таких известных тропических растений, как, например, дуриан, хлебное дерево, какао и джекфрут. Ну, а в более прохладных краях этой особенностью могут похвастать волчье лыко и облепиха. И вот теперь еще одно дополнение к этому славному списку. Произрастает это чудо природы перед домом, расположенным на East 70-й улице.
Дерево с игрушками
Имя мичуринца, который вывел это оригинальное дерево, я узнать не смог. Сделав несколько снимков своей находки, я увидел появившегося в конце дорожки, ведущей к дому, средних лет мужчину с метлой в руках. Воспользовавшись случаем, я спросил его, не ему ли принадлежит фронтярд, на котором стоит дерево. Мужчина ответил утвердительно, но тут же отвернулся и принялся подметать тротуар. Я понял, что он не настроен на дальнейшую беседу и не стал приставать к нему с вопросами. Может я подошел к нему не во-время, или у него было плохое настроение.
Оно же вблизи
У меня же настроение было прямо противоположным. Я с интересом разглядывал с разных сторон яркий, веселый, многоцветный, памятник самодеятельного творчества, ибо ничего подобного раньше нигде не видел. Его создатель вложил в свое творение немалую сумму денег и потратил уйму времени, чтобы, взбираясь каждый раз на лестницу, прикреплять к своему дереву всё новые и новые мягкие игрушки. Я прикинул, сколько приблизительно их на дереве и у меня получилось более сотни. И в тот самый момент, когда я неожиданно для самого себя осознал эту цифру, меня вдруг осенило: “А не своеобразный ли это мемориал”? И я взглянул на “веселое” дерево совсем другими глазами. Если моя догадка верна, то этот памятник впечатляет. И возможно именно этим объясняется неразговорчивость его создателя. Я решил не мельтешить перед глазами хозяина дома со своей камерой и поспешил уехать.
Три стула
Но фотографии удивительного дерева у меня остались. Конечно, до того момента, как оно попалось мне на глаза, я и не подозревал о его существовании. Но я обычно не пропускаю случая заснять что-то, привлекшее по тем или иным причинам мое внимание. Мне не лень остановиться, выйти из машины и сделать снимок. Так было и в тот раз. Это не требует много времени, хотя иногда бывает связано с определенными сложностями этического порядка, особенно если это касается людей. Не каждый хочет, чтобы какие-то незнакомцы или прохожие его фотографировали.
Одно время, куда бы я ни отправлялся, у меня всегда в руке или в кармане был фотоаппарат-мыльница. Он компактен, легок и малозаметен. Но с тех пор, как у меня появился iPhone, такая необходимость отпала. Снимок довольно неплохого качества можно сделать на телефон в любой момент. За годы таких фото набралось достаточно много. И вот теперь, пересматривая их, я вспоминаю…
Старое пианино
Вот поставленные один на другой три стула, с приятной глазу обивкой в сине-белую шашечку. Их вынесли на улицу из кафе, а ночью выпал снег. Похоже, они никому не нужны, и я знаю что их ждет.

Однажды во дворе нежилого дома на Шипсхэдбее я увидел старое, рассохшееся пианино, явно испытавшее на себе дождь, снег, холод и зной. На его откинутой крышке была еще различима надпись Mason & Hamlin. Это наименование принадлежит одной из старейших американских фирм-производителей фортепиано, основанной более полутора столетий назад в массачусеттском городе Гэверхилл. С момента основания компании сотни ее современниц канули в небытие, а эта сохранилась, имеет высокую репутацию и по сей день выпускает замечательные рояли и фортепиано, пользующиеся спросом во всем мире и ценимые музыкантами-исполнителями.
Барабанщик
Почему бывшие хозяева выставили свое пианино на улицу, мне неизвестно, но глядя на полуоблезлую переднюю стенку его корпуса, торчащие на разной высоте клавиши, валяющиеся на земле среди мусора деревянные детали, обрамлявшие клавиатуру, я подумал, что теперь этому музыкальному инструменту больше всего подходит название “Все в прошлом” по одноименной, написанной в 1889 году, картине Василия Максимова, на которой художник изобразил старую, сидящую в кресле на краю запущенного сада помещицу со своей такой же старой служанкой. У обеих всё позади - молодость, красота, музыка в душе, да и сама жизнь.
Солист с кайлом
Так и здесь. Никогда не зазвучат на этом пианино сонаты Моцарта, прелюдии Шопена или джазовые пьесы Гершвина. И даже собачий вальс не исторгнет оно из своего нутра. Хотя, не исключено, что какой-нибудь бродячий мартовский кот и мог случайно извлечь из него несколько хриплых звуков в качестве аккомпанемента к своим завываниям.

А теперь еще об одном музыкальном инструменте. Подходя однажды к самому началу Plumb Beach со стороны Emmons Avenue, я услышал довольно громкие ритмичные звуки: “Бум-бум, бум-бум-бум!” И снова, и снова “бум-бум, бум-бум-бум!” Буквально через несколько шагов я обнаружил их источник. На пустынной зеленой поляне стоял молодой парень с большим барабаном на ремне через плечо, и молотил по нему двумя колотушками. Явно отрабатывал технику игры на своем инструменте. Без сомнения, бедолагу выгнали из дома на улицу с его барабаном, и он нашел красивое и безлюдное местечко, где спокойно мог тренироваться, не беспокоя домашних и соседей.
Прицеп фирмы "Бандит"
А некоторое время спустя, проходя всего в пяти блоках от предыдущего места, я опять услышал равномерное буханье. Но в этот раз в звуках явно чувствовался, если можно так выразиться, металлический привкус. “Ну”, - подумал я, - “мой старый знакомый отрабатывает теперь игру на тарелках”. Однако, в этом случае по мере приближения к источнику звуков, все сильнее возникало ощущение, будто музыкант не палочками стучит по медным тарелкам, а лупит по ним кувалдой.
Техническая соль
И я почти угадал. Оказалось, что на ремонтирующейся пустой просторной парковочной площадке стоит небольшой самосвал с откинутым задним бортом, а в его металлическом кузове какой-то музыкально одаренный мужичок ритмично дубасит кайлом по куче полуокаменевшего асфальта. Под крепкими ударами асфальт трескался, но его липкие куски не хотели так просто отделяться от родной кучи. Работа продвигалась медленно. Ясно было, что этот “барабанщик” не выгрузил во-время асфальт из машины, а теперь вот сурово наказан тяжелой и дурацкой работой.
Отвалы
Я сделал вид, что разговариваю по телефону, подошел поближе к увлеченному работой герою и, улучив момент когда он не смотрел в мою сторону, щелкнул его пару раз.

При фотографировании неодушевленных предметов, такие хитрости не требуются, они стерпят даже самого назойливого фотографа.

Вот, например, набрёл я однажды на площадку с заборошенной техникой, среди которой была небольшая ржавая цистерна, уложенная на двухколесный прицеп, на дышле которого было аккуратно написано имя компании производителя - “Bandit”. Странное названьице. На всякий случай заглянул в словарь. Мало ли что. Может по-английски это слово означает “хороший парень”. Но нет, тут у нас полное единодушие, бандит он и в Америке бандит. Потом уже отыскал в Интернете, что есть в Мичигане корпорация Bandit Industries, Inc., которая производит различную технику, в основном для переработки и транспортировки древесины. Существует с 1983 года, но почему так называется, я узнать не смог.
Синие коробки
В другой раз проходил я поздней осенью мимо большой автостоянки, где базируются различные дорожные машины. Въездные ворота туда были широко распахнуты, и сразу за ними я увидел громадную кучу, почти гору, как мне показалось, грязноватого, с желтым оттенком снега. Белым был и асфальт вокруг. А снег еще и не думал выпадать. Я подошел к куче и понял, что вижу зимние запасы технической соли, которой посыпают заснеженные дороги для борьбы с гололедом. Меня впечатлила огромность этой кучи. И я вспомнил высоченные песчаные барханы в пустыне Кара-кум, где мне неоднократно доводилось бывать. Но больше всего эта куча походила на фантастические барханы из идеально белого гипсового песка, которые я видел в штате Нью-Мексико в White Sands National Monument. То было настоящее чудо природы.
Столики в кафе
Пройдя немного дальше вдоль автостоянки, я увидел за крупноячеистой металлической сеткой длинные стеллажи. На них строгими, аккуратными рядами были уложены яркие, оранжевого цвета, отвалы, которые навешиваются на дорожные машины в зимнее время для производства снегоуборочных работ. Дренажные трубы
Тюки соломы
На Coney Island Train Yard
Хочу заметить, что упорядоченные однообразные предметы, еще и одинаково окрашенные, обладают в моих глазах какой-то загадочной притягательностью. Таковыми оказались для меня массивные и тяжелые оранжевые металлические отвалы, легкие пластмассовые синие коробки, составленные высокими столбиками на задах магазина, ряды покрытых вишевого цвета скатертями столов, окруженных яркокрасными стульями, в кафе, склад больших дренажных труб и длинные ряды прямоугольных и цилиндрических тюков соломы.
Когда я смотрел на уложенные друг на друга трубы, то иногда мне казалось, что я вижу многоствольный, огромного калибра, пулемет, готовый жахнуть по какому-то объекту, находящемуся за тридевять земель, а иногда на многоствольную же подзорную трубу, поочередно заглядывая в объективы которой, я мог наблюдать проносящиеся по хайвею разноцветные автомобили.
А тюки спресованной соломы я увидел сначала разбросанными по неоглядным полям Монтаны, а затем они неожиданно возникли в виде невероятного забора, построенного вдоль дороги ведущей в столицу штата Хелену.
Или вот еще ряды желтых ограничителей, стоящих в конце рельсовых путей на Coney Island Train Yard. Мне они почему-то напомнили увеличенные во много раз косточки желания, которые по-английски называются wishbones. Это грудная кость, которая имеется у каждой курицы. Разламывая эту счастливую дужку, люди загадывают какое-нибудь желание. Каждый своё. Я не собирался разламывать обнаруженные “косточки”, но желание загадал. Открою свой секрет. Хочется еще на долгие годы сохранить способность удивляться простым вещам. И каждый раз, как чуду. Того и вам желаю.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Африканское искусство в коллекции Михаила Звягина

Среда, Май 24, 2017

С художником Михаилом Звягиным я знаком давно. Помню как впервые оказавшись в его бруклинской квартире, одна из комнат которой была превращена в мастерскую, был восхищен его полотнами. Но не только это врезалось мне в память. Меня поразила его коллекция африканского искусства. Там было не так уж много предметов, но необыкновенные деревянные маски и особенно бронзовые фигуры и плакетки поразили меня своеобразием, высоким художественным уровнем, мастерством и неординарностью.
Михаил Звягин с фигурой птицы-носорога
С тех пор прошло много лет. Мы сдружились. С Михаилом всегда есть о чем поговорить, он замечательный собеседник и интересный рассказчик, пишет стихи и прозу, издал сборник рассказов. Я часто бываю у него дома и горжусь нашей дружбой. Почти всегда застаю его у мольберта, много раз имел возможность наблюдать, как на голом холсте рождается замечательный звягинский пейзаж или абстрактный рисунок. Да и вообще руку моего друга-художника я могу отличить с первого взгляда.

Но сегодня я хотел бы поговорить о Звягине-коллекционере, потому что его собрание пополнялось все эти годы, чему я - живой свидетель. Однако здесь не все так просто, как может показаться.
Я уверен, что читатели “Нового Меридиана”, конечно, бывали в Метрополитен- музее и видели там прекрасное собрание предметов африканского искусства. Но всегда ли мы взглядом дилетанта можем по достоинству оценить то, что видим?

Для начала следует сказать, что под словами “африканское искусство” подразумеваются художественные изделия, созданные в странах, расположенных к югу от Сахары. Эта условная Африка стала попадать в сферу интересов европейцев лишь примерно со второй половины 17-го века. До этого времени африканское боевое и охотничье оружие, бытовые и культовые предметы в Европе никого не интересовали, их никто не собирал, так как они считались не заслуживающими внимания и не имеющими никакой ценности поделками.

В этом месте я должен сделать некоторое отступление. Так случилось, что почти одновременно мне на глаза попались две статьи известного африканиста, научного сотрудника Музея антропологии и этнографии (МАЭ) им. Петра Великого (бывшая Кунсткамера) Российской Академии наук, иностарнного члена Академии наук заморских стран (Франция), члена Парижского общества африканистов, кандидата исторических наук Владимира Арсеньева. Первая, под названием “Культура Африки и частное коллекционирование” была опубликована в журнале ANTIQ.INFO за 2008 год, а вторая, названная “Ценитель, подвижник, знаток”, явилась предисловием к альбому “Африканское искусство”, изданному в Санкт-Петербурге в 2009 году.
Сидящая женщина с ребенком, терракота, Мали, XII - XVI век
Пару слов об альбоме. Он имеет подзаголовок “Из собрания Михаила и Леонида Звягиных”. Это шикарное на русском и английском языках 440-страничное, энциклопедического формата издание на мелованной бумаге с многочисленными цветными фотографиями на полную страницу.

Так вот поводом для написания этого очерка послужили именно эти две очень интересные и информативные, по моему мнению, статьи. Некоторые данные, приведенные мною в дальнейшем, я почерпнул именно оттуда.

В.Арсеньев указывает, что в России системный сбор коллекций африканского искусства начался лишь во второй половине 19-го века. До этого всего лишь три-четыре африканских изделия из слоновой кости 18-19-го веков имелись в собрании Эрмитажа в Санкт-Петербурге.
Сидящая женщина с сосудом, терракота, Мали, XII - XVI век
Далее хочу привести довольно длинную цитату из первой статьи В.Арсеньева, но она заслуживает того: “Базой для создания африканских фондов музея антропологии и этнографии в Санкт-Петербурге послужила коллекция В.В.Юнкера, который под влиянием общего для европейских стран последней трети 19-го века пафоса открытий, совпадающего с началом активной фазы колонизации, отправился на собственные средства в Африку.

Он привез оттуда почти 2000 стрел и наконечников и всего лишь около 300 предметов утвари, культовой практики и музыкальных инструментов.

Это не только донаучные, но по сути экзотические сборы… Однообразный ряд мало отличающихся образцов колющего и метательного оружия имел, похоже, в глазах Юнкера, выходца из обрусевших представителей немецкого купеческого сословия, ценность своеобразного военного трофея. Кроме того, наличие в доме оружия выступало признаком принадлежности к дворянству. Да и на стыке моды на декоративное оформление жилищ, с одной стороны, и престижности военных подвигов в эпоху разворачивающихся колониальных захватов, с другой, “ковровая” развеска орудий боя могли и самому собирателю, и его гостям внушать гордость за сопричастность “подвигу цивилизаторской миссии”.

Идеализация Африки в среде художников и поэтов Серебряного века заставила Н.С.Гумилева поехать в Эфиопию, где он собрал коллекцию для МАЭ, значение которой в большей степени определяется именем собирателя, чем собственно научной и эстетической ценностью”.

И сразу же стоит сказать, что к началу 1960-х годов коллекционная база СССР по культурам Африки не превышала 13000 предметов, то есть ничтожно мало.

В то же время на Западе, - отмечает автор, - под влиянием ставшего общепризнанным факта высокого эстетического статуса искусства Африки, нарастающей рыночной стоимости, частное коллекционирование африканских артефактов приобрело массовый характер. Создалась разветвленная инфраструктура собирательства: коллекции, музеи, сеть бутиков, интернет-продажи, аукционы, каталоги, эксперты и так далее.
Военачальник, бронза, Нигерия, XVI - XIX век
В России относительно недавно тоже появились крупные коллекции африканского искусства, одну из которых и создал Михаил Звягин. За более чем двадцать лет собирательства ему удалось найти и купить более тысячи предметов африканского искусства из терракоты, слоновой кости, дерева и бронзы. И вот здесь начинается самое интересное. Но обо всем по порядку.
Всадник, бронза, Бенин, XVIII - XIX век
Впервые оказавшись в Нью-Йорке в 1993 году, Михаил еще не помышлял о переезде сюда на постоянное жительство. Он живо интересовался культурной жизнью города, его художественными музеями. И сначала, естественно, отправился в Метрополитен-музей. Будучи профессиональным художником и скульптором, Михаил, конечно, знал о влиянии африканского искусства на художественные течения в Европе начала прошлого века.

Хочу напомнить, что в первое десятилетие ХХ-го века в центре тогдашней европейской художественной культуры Париже большой популярностьлю стали пользоваться маски и круглая скульптура из Африки. Новые изобразительные формы, позаимствованные у африканских мастеров попадают на полотна художников. Первым это сделал в своей эпатажной картине “Авиньонские девицы” Пабло Пикассо, включивший в образный язык произведения африканские маски. В результате П.Пикассо вместе с оказавшимся под его влиянием Жоржем Браком стали родоначальниками модернистского направления в изобразительном искусстве - кубизма.
Бронзовая плакетка из Нигерии
Однако вернемся к нашему герою. Попав в залы африканского искусства, он в полной мере смог оценить пластическое своеобразие, оригинальную моделировку и изысканнсть линий силуэта африканских артефактов. И тогда же загорелся желанием собрать коллекцию таких произведений. Но не только таких.

И тут опять приходится делать отступление. Михаил родился в Ленинграде, пережил там с матерью почти всю блокаду, а затем они были вывезены в эвакуацию. Вернувшись сразу после снятия блокады в родной город, Михаил поступил в ремесленное училище, в котором готовили краснодеревшиков, штукатуров и альфрейшиков. Он стал альфрейщиком, то есть специалистом по росписи стен и потолков. Такие мастера были очень востребованы в Ленинграде, где велись широкие реставрационные работы после разрушений, учиненных немецкими фашистами. Отслужив в армии, Михаил окончил Ленинградское художественное училице им. Серова и устроился работать на фабрику, где расписывал платки и шарфы способом горячего батика. Таким образом, свои первые шаги на стезе художественного творчества Михаил сделал в качестве дизайнера по текстилю. Естественно, это наложило отпечаток на всю его последующую творческую жизнь и художественные интересы.

По этой причине в число первых приобретений Михаила, сделанных на блошиных рынках Нью-Йорка, попали не только африканские маски и скульптуры, но и отрезы африканского текстиля с нанесенными на них вручную характерными орнаментами и рисунками.

Уже после переезда в Нью-Йорк на постоянное жительство он нашел возможность покупать африканские артефакты непосредственно у приезжавших в США граждан Нигерии и других стран тропической Африки. Вложив в коллекцию немало сил и времени, он создал собрание, которое насчитывало более тысячи различных артефактов.
Зооморфная маска, дерево Мали, XVIII - XIX век
Стоит подчеркнуть, что коллекция создавалась профессиональным художником и скульптором, что несомненно отразилось на качестве отобранных предметов, ибо в его руках оставалось только то, что обладало серьезной эстетической и исторической ценностью.
Маска для инициаций. Охотник на слонов, дерево, ХХ век
И это очень важное обстоятельство, так как с возрастанием в Европе и Америке интереса к африканскому искусству, в странах к югу от Сахары возникает производство сувениров, изготовляемых с использованием традиционных мотивов. Это привело к возникновению некоего усредненного стиля, выдаваемого за африканское искусство. Однако подобная сувенирная продукция, получившая название “аэропорт”, не имеет никакого отношения к подлинной африканской культуре, ибо это чистая коммерция.

В коллекции художника Михаила Звягина имеются уникальные вещи. Я назову лишь некотоые. Две терракотовые XII - XVI веков фигуры сидящих женщин из Дженина. Одна из них кормит грудью ребенка, другая изображена с сосудом в руках.

Удивляют мастерством исполнения две бронзовые фигуры. Одна (XVI - XIX век) из Нигерии изображает военачальника, а другая (Бенин XVIII век) всадника, причем по предположению В.Арсеньева, аттрибутировавшего артефакты из коллекции М.Звягина, всадник является изображением легендарного Оранмияна - основателя правящей династии Бенина. Низкорослая лошадь типа пони, на которой сидит всадник, считалась атрибутом власти.
Маска народа чокве, Ангола, дерево, XIX - XX век
Очень интересны старинные многофигурные бронзовые плакетки из Нигерии, на которых чаще всего изображались вожди и воины, иногда в сопровождении слуг и музыкантов.

Не менее замечательны и произведения из дерева. Чаще всего это маски, но не только. Примерами могут служить зооморфная маска из Мали (XVIII - XIX век) и маска для инициаций тайного общества бвали из Демократической республики Конго с изображением охотника на слона. Несколько лиц символизируют необходимость видеть, что происходит со всех сторон.
Маска типа какунгу для обряда обрезания, дерево, ДР Конго, XIX - XX век
Достойны внимания маска (XIX - XX век) народа чокве из Анголы и маска типа какунгу для обряда обрезания (XIX - XX век) из ДР Конго. Общим для них является то, что они украшены аксессуарами растительного происхождения. С точки зрения европейца такие маски кажутся неопрятными и неэстетичными. Чтобы выделить их мастеровито сделанную основу, все эту “лишнюю солому”, некоторые коллекционеры попросту удаляют. И тем самым вырывают предмет из его культурного контента, обескровливают.

Примером произведения из дерева, но иного рода, может служить антропоморфная арфа из ДР Конго (XIX - XX век).
Антропоморфная арфа из ДР Конго XIX - XX век
Полагаю, этих примеров, взятых с разрешения М.Звягина из его альбома “Африканское искусство”, достаточно, чтобы составить некоторое представление о его коллекции. Кстати, на фотографии опубликованной в газете, я заснял его с фигурой птицы-носорога, являющейся атрибутом ритуалов тайных обществ в Буркина-Фасо, Кот д’Ивуаре и Мали.

Важно то, что Михаилу удалось вывезти коллекцию в Санкт-Петербург. Там он познакомился с ныне покойным Владимиром Арсеньевым, автором статей, на которые я ссылаюсь. Он дал очень высокую оценку собранию Михаила Звягина, сказав, что в музее антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской Академии наук (бывшая Кунсткамера) произведения африканского искусства представлены совершенно недостаточно даже с учетом того, что он сам привез в музей после нескольких командировок в Мали около полутора тысяч артефактов.

Решив для начала выставить свою коллекцию для обозрения, Михаил показал ее директору Государственного Эрмитажа М.Б. Пиотровскому. Но тут и произошло то интересное, о котором я упомянул ранее в этом очерке. Собрание предметов африканского искусства академика не впечатлило.

Тогда он связался с директором Государственного музея изобразительных искусств им.Пушкина И.А.Антоновой. Коллекция Михаила Звягина вызвала у нее большой интерес, и в 2002 году в музее прошла большая, пользовавшаяся успехом, выставка. После ее окончания Михаил подарил музею всю свою коллекцию африканского текстиля и теперь в Москве в музее изобразительных искусств имени Пушкина около этой экспозиции имеется табличка с именем дарителя - художника Михаила Звягина.

В заключение хочу привести мнение африканиста В.Арсеньева о том, что “сегодня при наличии средств нет необходимости выезжать в Африку для сбора коллекционных материалов. Более того, в системе рынка, к которому не могут не подключиться музеи, полевые сборы представляют интерес значительно меньший, чем вещи, прошедшие хотя бы одну ступень легального и публичного маркетинга”. Это я к тому, что у нас в Нью-Йорке, конечно, если повезет, можно на каком-нибудь флимаркете найти очень интересную вещицу из Африки. Желаю успеха!

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Живая вода воображенья

Вторник, Май 2, 2017

И мир, где было все мертво,
Задышит и придет в движенье,
Лишь стоит брызнуть на него,
Живой водой воображенья!
Э. Александрова

В библиотеке Kings Bay, расположенной по адресу 3650 Nostrand Avenue, в последний субботний день апреля состоялась презентация выставки работ участников Еврейской гильдии искусств и ремесел, двух юбиляров, супругов Марии Абросимовой и Якова Клейнермана. Конференц-зал библиотеки был полон, пришли коллеги по творчеству, художники, мастера-прикладники, дети и внуки юбиляров, друзья, приятели и совсем незнакомые люди, просто любители искусства.
Мария Абросимова и Яков Клейнерман
Открывая экспозицию, секретарь Гильдии Нина Цыпина в кратком вступительном слове напомнила присутствующим, что Яков Клейнерман входит в число первых участников Гильдии, художественные произведения которого из природных материалов - лесные скульптуры - ныне можно найти в частных коллекциях не только нашей страны, но и в Украине, Польше, Израиле и Германии.

В дальнейшем презентацию вела художник и поэт Ася Оранская, подчеркнувшая в своем выступлении, что героями сегодняшнего события являются инженер и экономист, а не профессиональные художники или прикладники, достигшие, однако, в своем творчестве замечательных успехов. Мало того, они приготовили себе достойную смену, вырастив замечательных детей и внучек, которым сумели передать любовь к художественному творчеству, ярким свидетельством чего являются несколько отличных, представленных на выставке рисунков, выполненых их внучкой.
Лесные скульптуры
От желающих выступить не было отбоя. Пересказывать их слова я не стану, но не могу не отметить, что юбиляры были завалены цветами и многочисленными подарками. А так как вокруг были творческие люди, то героям события были преподнесены картины и художественные произведения, созданные самими выступающими.

Не обошлось и без добрых шуток и юмора. Якова “обозвали” “сучкоискателем”, упрекнув его за то, что в окрестных лесах сейчас невозможно найти ни сучка, ни корешка, чтобы подбросить в костер для барбекю. Всё перетаскал юбиляр к себе домой для своих поделок. Тут мне вспомнились известные слова Велемира Хлебникова: “Леса обезлОсили, леса обезлИсили”. В случае с Яковом все обстоит, конечно, не так печально, а скорее даже наоборот. Вокруг стало меньше бурелома, в общем чище стало в лесах.
Три с одного пенька
Но если отставить шутки в сторону, то созданные Я.Клейнерманом из сухих веток, сучков, каповых натеков, корней и других, найденных в лесу материалов, изделия отличаются высоким художественным вкусом и завидным мастерством. Можно только удивляться, как ему удается угадать в обломке сухого дерева, скрюченном корне или причудливом сучке скрытую там фигуру человека или какого-нибудь сказочного существа или животного. Воистину, смотрят все, но видят немногие. Поневоле приходит на ум ответ великого Микеланджело Буонарроти, который когда-то на вопрос о том, как он создает свои скульптуры сказал: “Я лишь беру кусок мрамора и отсекаю от него всё лишнее”. Очень просто, но не у всех получается.

Вот и Яков действует по этому же старинному принципу, но он не только отсекает лишнее, но может кое-что и добавить, приладить недостающую часть будущей скульптуры, позаимствовав ее у другой своей находки, соединить несколько казалось бы разнородных частей в единую, нераздельную композицию, скомпоновать из вроде бы неподходящих друг к другу частей цельное и оригинальное произведение. Особенностью “лесных скульптур” Якова является то, что при их создании он пускает в дело не только древесные находки, но и черепашьи панцири, скорлупу кокосовых орехов, оленьи рожки и многое другое.
Подсвечники
В целом же особую притягательность лесным скульптурам придает тот факт, что все они совершенно уникальны, так как можно тем или иным способом повторить идею, удачно найденный образ, но нельзя воссоздать в точности творение природы, которое было положено в основу конкретного произведения. Природа не повторяется в деталях каждого сучка или корешка: здесь она невообразимо разнообразна, поэтому и каждое новое произведение Якова не похоже на предыдущее. Это отчетливо видно как на его отдельных скульптурах, так и на многофигурных композициях, представленных на выставке. Примером могут служить оригинальные и загадочные фигурки “Три с одного пенька” и его замечательные подсвечники. Помимо этого, он иногда выступает и в другой ипостаси, а именно - резчика по дереву. Отличной иллюстраций этой стороны его таланта являются “Совушки”, где удивительно четко выявлены структура и фактура дерева.
Для того, чтобы создавать такие произведения, надо быть не только творческим человеком, но и любить природу. Детство Якова прошло в эвакуации в поселке Чебаркуль Челябинской области, куда он попал из украинского городка Новоград-Волынский. Рядом с поселком был чудесный лес, красоту которого он полюбил еще мальчишкой, а увлечение туризмом в студенческие годы только укрепило эту любовь.
 Совушки
В 1970 году, работая инженером-строителем в Киеве, Яков участвовал в слете туристов. Там он впервые увидел небольшую выставку поделок из корней и сучьев. Эти лесные скульптуры настолько ему понравились, что он решил сам заняться их созданием. Начало было удачным. Уже его первые работы, с которыми он пришел в артклуб «Природа и творчество», открыли ему двери в этот творческий коллектив. Он стал участником многочисленных выставок, в том числе и на ВДНХ СССР.

В 1996 году Яков с семьей эмигрировал в США. Своему увлечению лесной скульптурой не изменил, начав здесь свой творческий путь с создания чудесного семисвечника Меноры. Через пару лет после приезда в Нью-Йорк он стал регулярно участвовать в посвященных русской эмиграции фестивалях, проводившихся в Бэттери парке на Манхэттене, а затем в бруклинском Sea Breeze Park. Лесные скульптуры Якова всегда привлекали внимание посетителей. Там он был замечен и приглашен в Еврейскую Гильдию художников и мастеров прикладного искусства.

За более чем сорок лет творчества им создано огромное количество произведений. Я бывал дома у Якова и его жены Маши и могу засвидетельствовать, что эти прекрасные люди и неутомимые труженики могли бы своими замечательными произведениями заполнить стены и стеллажи любого выставочного зала.
Вышитая картина "Мираж"
Думаю, теперь самое время перейти ко второй участнице этого творческого тандема Марии Абросимовой. Прожив сорок восемь лет с человеком, который постоянно что-то режет, пилит и строгает на кухне, невозможно не поддасться соблазну тоже попробовать что-нибудь сотворить. Известно ведь, с кем поведешься, того и наберешься. И Мария занялась вышиванием.
Сумочки, косметички и очешники
Этим видом рукоделия она занимается не так долго, как ее муж, но добиласть немалых успехов. Ее замечательные вышитые картины, во-первых, прекрасно дополняют лесные скульптуры мужа, а, во-вторых, и сами по себе являются чудесными произведениями искусства, требующими для своего создания истинно женского терпения, усидчивости, тщательности и точности в наложении каждого стежка. Хотя Мария вышивает свои картины по канве, на которой напечатано будущее изображение, она вовсе не лишена творческой свободы. Конечно, вышивая, например, показанную на выставке, очень трудоемкую и сложную в исполнении, красочную картину “Мираж” французского художника Жака Розье, она должна была следовать оригиналу, подбирая цветовую ниточную гамму. Но в тех случаях, когда она расшивала цветочными узорами дамские сумочки, косметички, очешники и другие мелкие бытовые вещицы, она могла дать волю своей фантазии. Используя нитки металлик, она достигает удивительного эффекта, когда при разглядывании ее изделий создается впечатление будто они украшены бисером или стеклярусом.

Приспособив под мастерскую большую часть кухни, где до сих пор обычно царствует женщина, Яков умудрился не только не оказаться на сухом пайке, но и получил возможность любоваться замечательными работами своей половины и музы. Оба они обладают даром живого воображения, способного приносить радость и им, и другим людям. Остается пожелать Якову и Марии новых творческих успехов.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Yellow submarine у берегов Бруклина

Воскресенье, Апрель 23, 2017

Впервые в этом относительно небольшом бруклинском парке, расположенном у места впадения Coney Island Creek в Gravesend Bay, я оказался лет десять назад в один из зимних дней после очередного снегопада. Там было тихо, пустынно и малолюдно. И мне это понравилось.

Сейчас парк носит имя выдающегося англо-американского архитектора и ландшафтного дизайнера Калверта Вокса. Совместно с Фредериком Олмстедом он спроектировал Центральный парк на Манхэттене, Проспект- и Форт-Грин парки в Бруклине, и осуществил множество архитектурных проектов. Этот незаурядный человек утонул в ноябре 1895 года при загадочных обстоятельствах в Грейвсенд Бэй, поэтому парк, частично расположенный на берегу этого залива, и назван его именем.

Последний раз я побывал в парке пару недель назад. Цвела крошечными голубыми цветочками вероника, и такими же маленькими, но беленькими - звездчатка. Лютики глянцевито блестели на солнце желтыми лакированными лепестками. Густые заросли низенькой яснотки были украшены мутовками пурпурных цветочков. И всюду цвели одуванчики. Пахло медом.

Никаких достопримечательностей в парке нет, кроме одного: там у берега Coney Island Creek находится кладбище старых барж. Место впадения этой речушки в Грейвсендский залив было превращено в свалку во времена строительства моста Верразано, но потом часть мусора вывезли, берега слегка разровняли и немного почистили, облагородили и превратили в парк. Однако и по сей день он не очень-то ухожен. На высокой части берега осталось немало засохших деревьев. Верхняя часть ствола одного из них отломилась и упала, застряв горизонтально в сухих ветвях, вроде шлагбаума. Перекрыла путь полузатонувшим судам в водные просторы. Там же у самой воды лежит огромная железяка, похожая на ржавую, неразорвавшуюся ручную гранату. То ли часть парового котла, то ли часть двигателя. А может ни то и ни другое, я не технарь по образованию, так что не настаиваю на правильности своих предположений.
Полузатопленные баржи
Несмотря на все это, парк Калверта Вокса остается для меня притягательным местом, где легко думается, хотя кому-то это и может показаться странным. Объясняется это тем, что, по моему мнению, кладбище старых кораблей выглядит совсем не так, как, например, свалка отслуживших свой век автомобилей. Я видел такие свалки, но никаких особых чувств это зрелище у меня не вызвало. Кладбище кораблей - иное дело. Вид старых судов позволяет разыграться фантазии, вызывает романтическое чувство старины, пиратских сражений и спрятанных сокровищ, дальних путешествий, интересных приключений, открытия неизведанных стран и экзотических мест. Даже если вместо настоящих кораблей ты видишь всего лишь старые баржи, использовавшиеся только для каботажного плавания.
"Шлагбаум"
Когда-то эти ослужившие свой век примитивные грузовозы согнали в устье Кроличьеостровской речки и оставили там навсегда. На мелководье покоятся полузатопленные деревянные суда разной степени сохранности. Некоторые из них почти полностью разрушились, доверху заполнились наносной землей, из которой густой бурой шерстью точат сухие стебли высоких, прошлогодних трав; другие еще сохранили свою форму и выступают из воды будто дожидаясь спасительного ремонта, чтобы отправиться в очередное плавание.
"Граната"
Однако хозяев брошенных гнить барж уже давно нет в живых, а город не хочет тратить серьезные деньги на полную очистку этого места, ограничиваясь лишь полумерами. С другой стороны можно сказать, что наличие полузатонувших старых судов делает это место по-своему уникальным и даже привлекательно-романтическим.

Во время моей прогулки по парку был отлив, и все бывшие плавсредства как бы приподнялись над водой, обнажив ранее скрытые части. Вознеслись над водной поверхностью, как ребра вымерших мамонтов, полусгнившие шпангоуты подтопленных барж. У некоторых из них до сих пор не отвалилась деревянная обшивка бортов, ставшая похожей на измазанную грязью, изодранную, заскорузлую кожу. На отдельных судах сохранились еще дощатые остатки каких-то палубных надстроек и сооружений.
Еще немного барж
И среди всего этого мертвого деревянного царства выделялось нечто отдаленно похожее на металлическую железнодорожную цистерну или скорее на паровозный котел с сохранившейся старомодной трубой желтого цвета. Меня это как-то озадачивало и даже напрягало. Уж очень не вписывалась эта штуковина в окружающий пейзаж, представляясь здесь совершенно инородным телом. Да и как могло попасть это сооружение, предназначенное, как мне казалось, для передвижения по сухопутью, в воды Кроличьеостровской речки?

Ответ, как всегда, нашелся в Интернете. Однако сначала необходимо сделать небольшое отступление.

В июле 1956 года в Северной Атлантике южнее островка Нантукет недалеко от Кейп Кода в результате столкновения в густом тумане со шведским судном затонул итальянский корабль Andrea Doria. Этот круизный лайнер являлся гордостью итальянского флота. Его интерьеры были украшены дорогими скульптурами, в том числе статуей русалки из серебра стоимостью $250 000, многочисленными картинами, помещенными в специальные боксы. На корабле имелись дорогие столовые приборы, тысячи ящиков с ликерами, промышленные алмазы и многие другие ценности. Его бронзовые гребные винты стоили по $30 000 каждый, да и сам корабль, сданный на металлолом, стоил бы порядка шести миллионов.

Зная обо всем этом, Джерри Бьянко - работник одной из нью-йоркских верфей, решил построить подводную лодку, с помощью которой он хотел поднять затонувший корабль, чтобы завладеть его сокровищами. Свою работу он начал в устье Coney Island Creek в 1966 году.
Подводная лодка
Через четыре года упорного труда, покрашенная в желтый цвет хроматом цинка, лодка, названная “Quinter I”, длиной чуть более двенадцати метров и весом в 83 тонны была построена и готова к спуску на воду. Однако в ходе этой процедуры были допущены серьезные ошибки, в результате чего полузатопленная лодка навсегда осталась на дне речки. Из-за своего цвета ее обычно называют “Желтой подлодкой”. К нашим дням первозданный желтый цвет сохранила только рубка, никогда не погружавшаяся под воду. Корпус же этой насквозь проржавевшей посудины давно почернел и лишь местами отдает зеленым из-за налипших на него водорослей.

Теперь эта несостоявшаяся подводная лодка служит насестом для чаек, а в ее пустом корпусе прячутся рыбы и крабы от этих прожорливых птиц. Во время приливов и отливов она то меньше, то больше выступает из воды, являясь печальным символом несбывшейся мечты.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Лучшая в мире ограда

Четверг, Апрель 20, 2017

Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.

Анна Ахматова «Летний сад»

Во время моего очередного посещения Бруклинского музея, где я бывал много раз, я вдруг неожиданно для себя обнаружил нечто новенькое. Не знаю, появилась ли эта небольшая экспозиция недавно, или я странным образом ее не замечал, но в этот раз она заставила меня остановиться. Это были укрепленные на стене металлические кованые и литые решетки и панели, предназначенные для украшения различных элементов интерьера зданий - вентиляционных отверстий, дверей лифтов, лестничных баллюстрад.

Особенно мне понравились две вещи. По-первых, чугунные панели (Cast iron, 1903 год), созданные для лестничной баллюстрады в Чикагском универсальном магазине Шлезингера и Майера известным американским архитектором Льюисом Генри Салливаном, которого называли “отцом небоскребов” и “отцом модернизма”.
Чугунные панели работы Л.Салливана
А во-вторых, кованая решетка работы (1922 год) Самуэля Йеллина - одного из наиболее влиятельных дизайнеров по металлу начала 20-го века. Он родился в Могилеве и эмигрировал в США в 1905 году. Создал множество уникальных произведений искусства, которые украшают многие университеты, включая Гарвард, Йель и Принстон, а также храмы, в частности, Национальный Собор в Вашингтоне и крупнейшую в мире синагогу Темпл Эммануэль в Нью-Йорке.

Глядя на эти замечательные произведения искусства, я вспомнил совсем другую решетку, а точнее металлическую ограду, мимо которой я проходил множество раз в мои детские и юношеские годы. Эта высокая, покрашенная черной краской загородка, окружала территорию главного корпуса Новосибирского института инженеров водного транспорта, недалеко от которого мы жили. Ничем особенным она не отличалась: высокие четырехгранные чугунные пики, скрепленные друг с другом с помощью заклепок общей металлической полосой. Но именно в этих заклепках таилась изюминка. В качестве их шляпок были использованы медные копейки царской чеканки. Двуглавые орлы на монетах были хорошо видны там, где краска облезла. Сколько там было копеек, я не знаю, но то, что их было очень много, это точно. Я любил их рассматривать, и сильно жалел, что не мог отодрать их от загородки. Мне очень хотелось иметь такую монетку, несмотря на то, что в ее центре была пробита дырка.
Кованая решетка работы С.Йеллина
Вспомнил я и замечательные решетки Летнего сада, по которому не раз гулял во время своих командировок в тогда еще Ленинград.

А затем как-то само-собой мне подумалось о многочисленных литых и кованых решетках, украшающих улицы нашего города. Некоторые из них совершенно уникальны, и совсем не обязательно идти в музей, чтобы увидеть мастерство американских дизайнеров по металлу. Достаточно просто прогуляться по улицам города и внимательно посмотреть вокруг себя.

Нью-йоркские городские металлические решетки, баллюстрады и изгороди давно интересовали меня, и я, бродя по улицам города с фотоаппаратом, насобирал большую коллецию снимков этих произведений рук человеческих. Конечно, большинство загородок стандартны и малоинтересны, но иногда можно набрести на нечто совершенно оригинальное, особенно если загородка старая. В этой связи нельзя не упомянуть о том, что во время всех войн металлические ограды вообще не делались, так как весь металл шел на нужды военной промышленности. Иногда для этих целей металлические изгороди даже реквизировались. Так что их сохранилось немного. Это относится и к периоду Второй мировой войны, но кое-что все же можно отыскать.
К примеру, вокруг некоторых памятников есть совершенно эксклюзивные загородки, специально для них отлитые.

На первое место я поставил бы ограду вокруг монумента боевому генералу особо отличившемуся в годы Американо-мексиканской войны 1846-48 годов и признанному военному тактику Уильяму Дженкинсу Уорту. Труды генерала изучались многими поколениями кадетов в Вест Пойнте. За сражение при Чапультепеке Конгресс США наградил его Почетной Шпагой в 1847 году. Его имя носят один из пограничных фортов в Техасе и озеро во Флориде. В Манхэттене есть улица Уорт, названная в его честь.
Ограда вокруг монумента генералу У.Уорту
Монумент находится в небольшом треугольнике между Пятой авеню, Бродвеем и 25-й улицей на Манхэттене и является одним из самых старых крупных памятников, размещенных в парках нашего города. Первой была конная статуя Джорджа Вашингтона, работы Генри Кёрка Брауна, установленная в Юнинон сквере на Манхэттене в 1856 году. Памятник Уильяму Уорту - второй. Он был открыт в ноябре 1857 года.

Автором монумента является Джеймс Гудвин Баттерсон, но я не уверен, спроектировал ли он и ограду, каждый колышек которой представляет собой копию наградной шпаги Уорта. Головка ее рукояти заканчивалась рыцарским шлемом с плюмажем, а гарда была в виде металлической планки, шедшей перпендикулярно лезвию. Шпага была украшена также парой кисточек. Сейчас уникальный литой чугунный частокол из этих шпаг окружает монумент с трех сторон.
Ограда вокруг здания Монток клуба
Не менее оригинальна литая чугунная ограда, окружающая здание бывшего Монток клуба, расположенного в Бруклине в районе Grand Army Plaza. Нужно признать, что само по себе здание клуба, построенное в 1888-91 годах по проекту архитектора Френсиса Кимбалла, заслуживает отдельного описания из-за своей неординарной красоты и особенно из-за терракотовых фризов с изображениями бытовых сцен из жизни индейского племени монток, обитавшего на Лонг Айленде. Однако, в задачу этой статьи не входит описание архитектурных достопримечательностей. Речь идет всего лишь о заборах, оградах и загородках.

Возвращаясь к основной теме статьи, я должен констатировать, что как и в предыдущем случае, мне не удалось установить имя дизайнера ограды. Возможно это сам Ф.Кимбалл, но может быть и не он. По этому поводу могу лишь заметить, что если при описании исторических зданий или памятников имена скульпторов и архитекторов указываются практически всегда, то имена дизайнеров, спроектировавших ограды, фонари, отдельные элементы декора отыскать бывает очень трудно, если не невозможно. И это, по-моему, несправедливо, потому что зачастую эти детали оформления придают сооружению особую привлекательность и неповторимость.

Так вот литая металлическая ограда вокруг здания бывшего Монток Клуба (сейчас там кондоминиум) повторяет арочные окна на его фасаде, а чугунные стоблики, к которым крепятся ее секции, украшены барельефами головы индейца с птичьими перьями в волосах. Ничего подобного у нас в городе мне на глаза не попадалось.
Элемент оформления изгороди вокруг  Дакота-билдинг
Очень оригинальное ограждение имеется около знаменитого манхэттенского билдинга “Дакота”, в котором жил и рядом с которым был застрелен Джон Леннон. Между бетонными тумбами там идет труба, каждая из секций которой украшена головой, вероятно, древнегреческого бога Тритона, с обеих сторон от которой находятся морские драконы, пытающиеся эту трубу перекусить.

Однажды мне попалась на глаза красивая, нестандартная кованая решетка около старого здания, а в другой раз я заснял литую балконную решетку, которая повторяясь множество раз вдоль балконов, идущих по фасаду огромного билдинга, придавала ему ажурно-кружевной вид.
Кованая решетка около старого здания
Заканчивая свой рассказ о металлических решетках и ограждениях нашего города, о которых можно говорить очень долго, хочу лишь обратить внимание на тот факт, что около браунстоунов можно увидеть множество разнообразных и красивых решеток и баллюстрад. Например, одна из них состояла как бы из двух этажей. Нижний был составлен из обычных балясин, а вот верхний походил на частокол из коротких, оперенных стрел для лука.
Балконная решетка
Коль скоро разговор шел о различных загородках, заборах, палисадниках, частоколах и других ограждениях, стоит сказать, что материалы для их изготовления используются самые разные, и чаще всего те, что имеются под рукой или стоят относительно дешево. В сельской местности это дерево, включая ветки для плетней, или глина для дувалов, как это было с Средней Азии. А недавно в Коста-Рике я впервые увидел ограду из пальмовых листьев, расщепленных вдоль по центральной жилке. Из этих половинок, уложенных на проволоку, натянутую между деревянными колышками, она и была сооружена.
Ограда около браунстоуна
А одними из самых дешевых для строительства заборов в стране нашего исхода были железо-бетонные плиты. Многие, думаю, помнят такие заборы вокруг, например, кооперативных гаражей, спортивных площадок, промышленных предприятий и много другого. Самым популярным и массовым в СССР и России видом бетонных заборов, были те, что собирались из плит “с ромбиками”. Видимо, здесь сыграла свою роль их самоочищающаяся поверхность. Пыль с них легко выдувалась ветром или смывалась дождями. Спроектировал эти плиты архитектор Борис Лахман, который с 1981 года живет в Нью-Йорке, где руководит архитектурной фирмой.
Ограда из пальмовых листьев
Впервые я встретился с ним на открытии выставки художника Михаила Звягина в Salomon Arts Gallery на Манхэттене. Мое внимание привлек немолодой, высокий, худой, мужчина, похожий на ходячий перпендикуляр, а точнее на перевернутый восклицательный знак. В черной шляпе типа порк-пай и темных очках, которые он так и не снял до конца презентации, с большим темносиним в белый горошек шарфом на шее, в темносером костюме в узкую светлую полоску, прямой, как палка, он своим обликом выпадал из общей разношерстной толпы. На таких мерооприятиях многие представители художественной тусовки, мягко выражаясь, бывают частенько одеты неформально и весьма разнообразно.
Художник Михаил Звягин и архитектор Борис Лахман
К популярности в России своего забора Борис Лахман относится без излишнего пафоса. Когда его в одном из интервью спросили, не испытывает ли он ностальгии по стране исхода, он философски ответил, что если у него наступает такое чувство, он ест черную икру.
Что ж, каждый утоляет ностальгию своим способом. Один старается все забыть и не ворошить старое, а другой просто бродит по городу, выискивая уголки, напоминающие ему о былом.

1

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin

Лики из давних годов

Пятница, Март 24, 2017

На многочисленных нью-йоркских блошиных рынках, куда я люблю заглядывать, частенько можно увидеть старые, конца позапрошлого-начала прошлого веков фотографии, наклеенные на картонные подложки или паспарту с витиевато напечатанными на них именами мастеров и названиями городов, а иногда и с точными адресами фотоателье, где они были сделаны. Стоят такие фото недорого, но чаше всего малоинтересны, так как обычно представляют собой одиночные портреты никому теперь неизвестных мужчин, женщин и детей. Супружеские пары и семейные фотографии встречаются реже, стоят подороже, но и их можно найти.

Это совсем не то, что отыскать подобные фотографии того же времени в России. В Америке со времен Гражданской войны не было никаких тяжелых потрясений, в то время как по территории России, а затем Советского Союза прокатились две Мировые и Гражданская войны, в огне которых погибли не только люди, но и безвозвратно исчезли семейные архивы и документы. Усугубились эти невосполнимые потери в страшные годы сталинских репрессий, когда старые семейные фотографии, на которых оказались заснятыми “враги народа” или уничтожались полностью своими владельцами, или от них отрезались “ненужные” лица, простое родство с которыми могло повлечь тяжелые последствия. В нашей семье была пара таких обрезанных фотографий, увидеть которые целиком мне удалось только когда в Калифорнии отыскались дальние родственники, обладавшие теми же, но не искалеченными, снимками.
Респектабельный бородач
Однако вернемся к американским фотографиям. Однажды я наткнулся на целую россыпь старых фото, в основном одиночных портретов. Мне подумалось, ведь это те люди, которые своим скромным, повседневным и незаметным трудом способствовали рождению той великой Америки, в которой мы живем сегодня. И я купил дюжину фотографий, выбрав из кучи те, которые показались мне наиболее интересными. В основном это были карточки, сделанные в фотосалонах, и лишь всего два сюжета были засняты вне помещения. Это легко объяснимо, так как в те времена фотокамера была громоздкой и тяжелой штукой и таскать ее с собой, да еще с треногой и запасом фотопластинок было попросту физически трудно.

Говоря про салонные снимки, нельзя не заметить, что все они похожи друг на друга, отличаясь лишь интерьером каждого отдельно взятого ателье, но все же мастер всегда старался выявить индивидуальность фотографируемого персонажа. Это была его реклама, его визитная карточка.

Здесь я хочу немного отвлечься и рассказать о нечастых, но ярких и незабываемых событиях из моего послевоенного новосибирского детства, когда мы всем семейством во главе с папой отправлялись в фотографию, чтобы сделать очередной снимок на память в связи с каким-нибудь семейным юбилеем. Меня с сестрой одевали во все самое лучшее, папа и мама выглядели особенно нарядными, и мы шли по раз и навсегда заведенному маршруту к Пейсахову, ибо фотографировались только у него. Мастер был немолод, невысок и обладал длинными усами. Таким он мне запомнился. Папа знал его еще с тех пор, когда учился в музыкальном техникуме в Томске, где до революции Пейсахов имел свою фотографию. “Родная советская власть” освободила его от этой собственности, и Пейсахов, от греха подальше, перебрался в Новосибирск, где превратился в обычного совслужащего. Но подход к делу, профессионализм и мастерство остались при нем. Сколько раз подходил он к нам, меняя то у одного, то у другого поворот или наклон головы, подкладывая на стул подушечку, или нас пересаживая! А потом, как фокусник, исчезал у фотоаппарата под черной накидкой, явно совершая там какие-то магические действия. Я был в этом абсолютно уверен. Затем он выныривал из-под накидки, становился сбоку от своей, похожей на деревянный ящик, камеры, установленной на треножнике, замирал на мгновение, как бы подчеркивая важность момента и призывая нас сделать то же самое, а потом снимал с объектива крышку, артистически медленно описывал ею полукруг в воздухе и затем плавно помещал ее на прежнее место. Это казалось мне священнодейством, совершенно необходимым для того, чтобы внутри загадочной деревянной коробки как бы из ничего возникла фотография. Все остальное, включая фотопластинку, вставляемую в большой кассете в камеру, представлялось мне несущественным и не очень важным.

Примерно через неделю мы получали несколько отличных фотокарточек, но, к сожалению, они не были наклеены на плотный картон и на них не было никаких надписей. Но и без всяких картонок было видно, что сделаны они настоящим художником, мастером своего дела, а не ремесленником.

А между тем сами старые картонные паспарту иногда более интересны, чем фотографии на них наклеенные. Зачастую по их оформлению можно довольно точно определить время, когда была сделана фотография, если на ней нет никаких пометок бывшего владельца. По крайней мере это относится к американским кабинет-портретам.

Например, картонка черного цвета с позолоченными скошенными краями, на которую наклеено фото, видимо, респектабельного отца семейства из Филадельфии, свидетельстует о том, что снимок был сделан в поздние 1890 годы. Шикарная борода этого джентльмена послужила причиной того, что я купил эту фотографию.
Дети
Такие же скошенные позолоченные края имеются и на паспарту, с наклеенной на него фотографией детей. Это означает, что она была сделана в те же годы, что и предыдущая. Фотографу Ван Гордену не лень было устраивать свои фотосессии под открытым небом. Видимо, этому способствовал свежий воздух в городишке Кэтскилл, расположенном в долине Гудзона в 120-ти милях к северу от Нью-Йорка. Местные идиллические пейзажи любил изображать на своих картинах основатель Гудзонской школы живописи выдающийся американский художник Томас Коул.
Ван Гордену это удавалось гораздо хуже, но всё же на его снимке тоже запечатлен неброский пейзаж. Он заснял детей около простой деревянной изгороди, вдоль которой растут обычные сорные растения - полынь и ромашки. На заднем плане снимка можно различить часть дома. Так выглядел кусочек Кэтскилла в конце позапрошлого века. В этом городке, больше похожем на деревню, умер знаменитый Томас Коул, о котором я упоминал чуть выше.
Нью-йоркская семья
Казалось бы, больше ничего нельзя разглядеть на этой старой фотографии. Но у меня есть один вопрос к уважаемым читателям. Если у изгороди несомненно стоит девочка, то кто сидит на скамейке - девочка или мальчик? Ответ не так очевиден, как может показаться на первый взгляд. Хотя на снимке четко видно, что ребенок одет в девичье платье, это еще не значит, что перед нами девочка.

Дело в том, что в странах Западной Европы мальчики носили платья до четырех - восьми лет. Эта традиция зародилась в середине 16-го века и сошла на нет только к началу 1920-х годов. Подобное, естественно, существовало и в Соединенных Штатах, при этом мальчики не чувствовали себя неуютно в такой одежде - так ходили практически все, даже классовые различия не играли здесь существенной роли. Некоторые, незначительные отличия могли существовать только в покрое платьев, но и они соблюдались не всегда. Интересно, что очень популярной отделкой мальчишеских платьев были кружевные воротники и манжеты. Использованию платьев способствовало и то, что их легче было шить навырост, а в многодетных семьях младшие донашивали одежду старших, не взирая на пол ребенка.
Дама с веером
Вобщем, если судить только по одежде ребенка на фотографии, то на вопрос, кто же запечатлен на снимке, невозможно, по-моему, ответить однозначно.

Остается посмотреть на прическу. Обычно девочкам с детства отращивали волосы, у мальчиков чаще была короткая стрижка. Если девочке делали пробор, то он шел посередине, у мальчиков чаще была челка и пробор сбоку. Мне кажется, что у ребенка с короткой стрижкой есть пробор с правой стороны, хотя на фотографии этого четко и не видно. Короче говоря, я склоняюсь к мысли, что на скамейке сидит мальчик лет восьми. Но это мое личное мнение. Проверить его справедливость или ошибочность сейчас вряд ли представляется возможным.

Теперь хочу обратить внимание на пару фотографий, сделанных в нашем штате. На одной из них фотограф Rud Bachmann запечатлел нью-йоркскую семью с тремя маленькими детьми. Во что одет мальчик судить трудно, но шикарный, огромный бант, украшающий его блузу с явно заметными рюшами, просто бросается в глаза.

На втором снимке, сделанном в текстильном городке Cohoes, расположенном в графстве Олбани, запечатлена дама с веером. На паспарту, к которому приклеена эта фотография, имеется очень красивое тиснение, характерное для стиля 1890-х годов.

У обеих женщин на этих снимках, сделанных приблизительно в одни и те же годы, но в разных местах и разными фотографами, платья с одинаковыми рукавами-фонариками. Видимо, это было модно в те времена. Но, как известно, все новое - это хорошо забытое старое. Особенно это касается моды. Подтверждением этому служит тот факт, что рукав-фонарик является модным трендом осенне-зимнего сезона 2016-2017 годов.
Молодой клерк
Следующий снимок я купил потому, что он показался мне забавным. На мой взгляд, у портретируемого молодого человека, по всей вероятности какого-то мелкого клерка из пенсильванского городка Уильямспорта, было такое выражение лица, будто по дороге в фотоателье его неожиданно из-за угла стукнули по голове пыльным мешком, как любил говаривать мой двоюродный брат. Вот в таком состоянии некоторого офонарения и удивления в связи с происходящим, он и был запечатлен фотографом.
Католический священник
На следующей фотографии сохранил свой образ для потомков католический священник, одетый в рясу для повседневной носки. Снимок наклеен на паспарту с широкими золотыми краями. Такие картонки использовались в 1884-85 годы. К оборотной стороне этого паспарту, украшенного цветчной виньеткой, приклеена полоска бумаги со следующим текстом: Alex. Kientzle, 783 Grand Avenue, Phila.
Разглядывая фотографию этого явно ревностного католика, я подумал, что он служил Господу с чрезмерным фанатизмом.

В набор моих американских фотографий затесалась одна иностранка, что я заметил только дома. Пытаясь разобраться с надписью “Hofphot.C.Th.Ruf, Freiburg i/B” на снимке двух немолодых людей, я обнаружил, что он сделан в расположенном на юго-западе Германии, практически на границе со Швейцарией, старинном городе Фрайбурге-им-Брайсгау. Вероятнее всего фотокарточку привезли с собой дети этой семейной пары, которые эмигрировали в США в начале прошлого века.
Немецкая семейная пара
На обратной стороне картонки, на которую наклеена эта фотография, имеется, написанный по-немецки, перечень высших наград за успехи и достижения местного фотографа: Майнц, 1903, международная выставка фотографий; Высший приз в Гессене; Золотая медаль на Всемирной выставке фото в Сент-Луисе, 1904; Королевская медаль Саксонии, Дрезден 1909; Гран-при на Всемирной выставке в Турине - 1911. Судя по дате получения последней награды, снимок этот сделан не ранее 1911 года.

Эта картонка лишний раз подтверждает то, о чем я упоминал ранее: иногда она более интересна и информативна, чем наклеенное на нее фото. В данном случае надписи, во-первых, помогают уточнить датировку, а, во-вторых, свидетельствуют о том, что выставки работ профессиональных фотографов уже в те времена проводились довольно часто.
Молодой человек
Закончить эту статью я хочу некоторыми замечаниями по поводу фотографий соответствующего периода, сделанных в Российской имерии, а также советских фото первой трети прошлого столетия. В Российской империи при изготовлении Cabinet-Portrait фотографы придерживалсь общепринятого в то время международного стандарта. Снимок наклеивался на плотный картон, в нижней части лицевой стороны которого красивым шрифтом было указано имя фотографа и название города, а оборотная строна была украшена вычурными виньетками и изображениями медалей (если таковые были), завоеванными на различных выставках.
Молодые люди
С установлением советской власти эти правила были нарушены. Снимки просто печатались на фотобумаге и в таком виде отдавались заказчикам. Но старые традиции умирали постепенно. Привычка хоть как-то “подписывать” свою работу еще держалась некоторое время. Так, например, в правом нижнем углу, сделанной в 1925 году фотографии молодого мужчины, есть оттиск, выдавленный чем-то вроде компостера. Это горизонтально расположенный коротенький текст: “Фот.Ждановой”.
Девушка
На снимке 1930 года, где запечатлены двое молодых людей, имеется сделанный подобным же образом отпечаток: “П. и Л. Пеньковы Томскъ”, помещенный в шестиугольник. И, наконец, на оборотной стороне фото юной девушки, оформленном в виде почтовой карточки (Carte Postale), просто поставлен черный чернильный штамп: “Вечерняя фотография “Электросветопись”, Томск Новый Кинотеатр”. Дешево и сердито.

Этот ряд свидетельствует о регрессе в оформлении фотографий в послереволюционные годы. С окончанием НЭПа на фотографиях исчезли любые упоминания о фотоателье и мастере. Индивидуальность почерка фотографа, его характерные приемы и фантазия исчезли, остались ремесленничество, единый стандарт для всех и серость. Можно посмотреть, например, на композицию фото, где запечатлены молодой человек со своей подругой. По-моему, хорошо и оригинально. Чувствуется рука художника. Потом остались только две позиции: если группа, то рядком анфас, а если в одиночку, то изредка в профиль, но чаще тоже анфас, как на фото в тюремное досье. Привычный стандарт для времени тотального произвола и массовых репрессий.

Оставить комментарий

O.o teeth mrgreen neutral -) roll twisted evil crycry cry oops razz mad lol cool -? shock eek sad smile grin